Бог Волков - Вероника Дуглас

— Послушай, это другое дело, ладно? — я повернула направо, когда он попытался повернуть меня налево.

Он нежно притянул меня к себе.

— Ты все еще сопротивляешься. Расслабься.

Конечно, я боролась с ним. Он был проклятым судьбами Темным Богом, и мы танцевали. Вместе.

Волна его магии окатила меня, и тени поднялись с пола, обвиваясь вокруг нас, как завитки дыма. Они скользили по моей коже и мягко направляли меня туда, где мне нужно было быть. Это было похоже на то, что его руки были повсюду на моем теле одновременно.

Я подавила тихий стон, прежде чем он сорвался с моих губ, но по тому, как расширились зрачки Темного Бога, я была уверена, что он заметил.

К черту судьбу.

Медленно — мучительно — я начала находить ритм. Но когда я оглянулась через плечо, когда мы поворачивали, паника вернулась.

— Все смотрят на меня.

— Они смотрят, потому что ты красивая, смелая и вдохновляющая, — промурлыкал он.

Его слова разожгли тепло в моей груди, и по его запаху и тембру голоса я поняла, что он говорит искренне.

Почему он имел надо мной такую власть? Почему меня должно волновать, что он думает?

Когда его рука переместилась на мою поясницу, я растворилась в нем, позволяя его телу направлять мое. Мы двигались вместе, наши тела двигались синхронно, скользя по танцполу, как будто мы были единственными в зале.

— Они будут говорить о моих ужасных танцах годами, вот что ты на самом деле имеешь в виду, — сказала я, затаив дыхание.

— Это ложь. Всем здесь интересно, кто ты. Даже мне, волчонок, — он слегка наклонил голову, так что его губы оказались всего в нескольких дюймах от моего уха. Тепло его дыхания согрело мою шею, и по моей коже побежали мурашки. — Должен признать, ты — загадка, которую я очень хочу разгадать.

Загадка или нет, я разваливалась на части. Смятение закружилось в моем сознании, отражаясь от танцующих на танцполе. Песня закончилась, и я оттолкнулась.

— Ночь только начинается. Останься, — сказал он.

Мое сердце билось слишком быстро, в груди все сжалось, и я поймала себя на том, что смотрю ему в глаза, пытаясь оценить этого человека. Почему я восхищалась силой его плеч и твердыми линиями подбородка? Он не был рыцарем в сияющих доспехах. Он был жестоким военачальником и богом разрушения. И все же, танцуя в его объятиях, я чувствовала себя в безопасности, хотя должна была бы быть в ужасе. Его легкое прикосновение к моему боку вызвало пожар по моим нервам, и это было все, что я могла сделать, чтобы не сбиться с курса.

Это было уже слишком.

Я сделала шаг назад.

— Я не могу этого сделать. Танцы и смех. Рутина «хороший бог/плохой бог». Я твоя пленница, и ничего больше.

С этими словами я развернулась и поспешила к выходу, паника преследовала меня по пятам.

35

Саманта

Я глубоко вздохнула в тот момент, когда оказалась снаружи и освободилась от опьяняющего присутствия Темного Бога. Холодный воздух коснулся моей разгоряченной кожи, и я почувствовала легкую слабость.

Слишком далеко. Это зашло слишком далеко.

Танцы, похвалы, желание. Этого не могло случиться. Он должен был оставаться монстром, иначе я сошла бы с ума.

Я все еще слышала музыку, смех и звуки веселья внутри, но внезапно обрадовалась, что не участвую в этом. Что бы ни чувствовали люди в зале, это не имело значения. Я была посторонней, пленницей в чужой истории.

Не уверенная, куда я направляюсь, я пошла к низкой каменной стене, у которой ранее наблюдала за лисятами. Восходящая луна отбрасывала серебряные блики на покрытые травой крыши, но остальная часть города была погружена в глубокую тень. Я споткнулась о расшатанный камень и чуть не потеряла равновесие.

Это из-за моих головокружительных мыслей или из-за медовухи? Я выпила всего три бокала. Ну, три с половиной, может, четыре. Нет, дело было не в выпивке — дело было в нем и мешанине противоречивых чувств, которые он пробудил во мне. Правда заключалась в том, что я начинала видеть в нем другую сторону, и это пугало меня. Темный Бог мог быть безжалостным и жестоким, но в то же время добрым, и когда он улыбался мне, я чувствовала, что свечусь.

Во всем этом было слишком сложно разобраться.

Огонь в моем животе толкал меня вперед, несмотря на мои шаткие шаги. Добравшись до стены, я просунула ботинок в щели между камнями и вонзила когти в дерн, покрывавший верхушку.

Но прежде чем я успела перелезть через стену, позади меня раздался голос Темного Бога.

— На всякий случай, если ты ищешь, ближайший портал на Мэджик-Сайд, то он находится в другой стороне.

Мое сердце подпрыгнуло, и я резко повернула голову, когда он вышел из-под нависающей крыши. Ночные тени окутывали его, когда он направлялся ко мне.

Я откинула голову назад и вздохнула.

— Неужели ты не можешь дать мне хоть минуту свободы?

— Очевидно, нет. Три минуты вдали от меня, и ты уже пытаешься сбежать.

— Я не пытаюсь сбежать, — я крепче вцепилась в дерн и приготовилась перебраться через него. — Я хочу дать моей волчице немного побегать и проветрить голову. Но, может быть, после этого я вернусь к границе и посмотрю, сколько времени тебе понадобится, чтобы остановить меня.

— Это небезопасно, — он подошел ближе, двигаясь медленно, как будто я могла броситься наутек, как дикое животное. Не похоже, чтобы у меня был хоть какой-то шанс. — Я прогнал фейри, и Эловин патрулирует лес, но я не могу быть уверен, что там все еще нет смертокрылов. Они охотятся по ночам.

— К черту мою жизнь, — пробормотала я себе под нос.

Он прислонился к стене и уставился на залитый звездным светом луг.

— Если хочешь побегать, я присоединюсь к тебе.

Это было очень заманчиво.

Я посмотрела на него.

— Что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не можешь просто наблюдать за мной из тени? Ты должен следовать за мной повсюду?

— Я пришел заключить еще одну сделку.

У меня перехватило дыхание, когда он протянул мне богато украшенный медный ключ.

— Если ты останешься в безопасности большого зала, я сделаю исключение только на сегодняшний вечер. Ты должна чувствовать себя свободно, танцевать и пить без оглядки. Мне следовало снять это раньше.

Он предлагал снять ошейник? Земля закачалась у меня под ногами.

Сожаление и стыд светились в его глазах, и это почти причиняло боль.

— Я не хочу быть твоим тюремщиком, но