Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

Не желая больше смотреть на него, я уставилась на занавески. Проезжая по склону, карета накренилась, и с каждым поворотом напряжение возрастало так стремительно, что казалось, кожа вот-вот разойдется.

Только когда мы достигли ворот дворца, Эрик нарушил гробовое молчание.

– В моих покоях тебя никто не тронет. Они надежно охраняются.

Дверь салона распахнулась, и Эрик бросил на меня испепеляющий взгляд, прежде чем выйти.

В одно мгновение экипаж превратился в спасительное убежище. Стоит покинуть его, как окажусь изолированной и забытой в мире, который совершенно не знал меня, за исключением моего титула дочери вражеского короля.

На лбу вновь выступили бисеринки пота, и знакомая, удушающая хватка плотно сомкнулась вокруг легких. Единственное, что хотелось, – это глубоко вздохнуть и удостовериться, что грудная клетка расширилась, наполняясь спасительным воздухом. Вместо этого дыхание вырывалось резкими, неглубокими толчками. Боги, как же я жалела, что не попросила у Поппи побольше ее успокаивающих листьев.

Дыши.

Я положила раскрытые ладони на колени, опустила веки, пытаясь прислушаться к голосам любимых мною людей.

Дыши.

Порой в сознании раздавался голос матери, а может, Алека. Иногда – игривое мурлыканье Джонаса или успокаивающий тон Малин, его матери. Однако в памяти чаще всего повторялся непоколебимый, глубокий и такой безопасный голос отца.

Веди себя решительно, малышка. Я цеплялась за него, как за брошенную веревку в кромешной ночи, словно даж находился рядом со мной.

Затем закрыла глаза и сделала длинный вдох через нос, заполняя грудь живительным воздухом и избавляясь от пленившей меня паники. Наконец, сжала кулаки и, досчитав до трех, разжала пальцы, дожидаясь, пока дрожь утихнет; после вышла из кареты.

В воздухе Королевства Вечности ощущалась тяжелая влажность. Хоть мы и не находились под волнами, но каждый порыв бриза оставлял на моей коже блестящие капельки. Неспроста вода находилась под властью морских фейри, постоянно нуждавшихся в ней. Рядом с дворцом воздух становился насыщеннее, словно из ниоткуда теплый дождь падал на кожу.

Парадный вход в королевский дворец производил устрашающее впечатление. Солнце отбрасывало блики на бледные каменные стены, а две обшитые темным глянцевым деревом двери выглядели так, словно постоянно находились под воздействием влаги.

Скрестив руки перед собой, люди подняли подбородки и воздели глаза к небу, как только Эрик ступил в центр дорожки. К королю подошел мужчина, чьи штаны доходили ему до колен, а сапоги казались плохо подобранными для его тощих конечностей.

Взмахнув рукой, он поклонился.

– С возвращением, милорд. Ваши покои подготовлены, и ваш гость прибыл для…

– Алистер, – грубо оборвал мужчину Эрик. – Не нужно мне докладывать то, что я и так знаю.

Дряблая кожа под подбородком мужчины дрогнула, когда тот продолжил:

– Как скажете, мой король. Теперь что касается праздничного торжества.

Эрик застонал, подняв лицо к небу.

– Какая еще осталась ложь, чтобы избежать его?

– Боюсь, мы уже израсходовали все, даже самую универсальную. Вы слишком много раз болели, чтобы в нее поверили вновь. А если я скажу, что вы снова впали в пьяный дурман, вам заменят ром и вино на воду, – пробурчал Алистер, не снижая тона. – На данный момент мы дошли до похищения, отравления или исчезновения в море. Ваше возвращение, очевидно, отменяет последнее. Если только похититель не подстерегает вас…

– Такая возможность всегда есть, – отозвался Эрик.

– И я боюсь, что вероятность похищения близ дверей ваших покоев невелика. – Алистер фыркнул. – Если позволите, мой король, праздничное торжество в честь возвращения королевского корабля – это традиция и, признаться честно, ожидаемое всеми событие.

– Но это путешествие оказалось совсем не таким, как предполагалось. – Бладсингер, потянувшись ко мне, схватил за запястье и прижал к своему твердому телу, проведя большим пальцем по моей щеке.

Охватившая меня безудержная ярость и отвращение заставили отступить. Однако эти чувства относились не столько к Кровавому певцу, хотя ему и следовало бы взять на себя большую часть вины за отвратительный характер, – сколько на мое каждый раз трепещущее под его прикосновениями тело. Вновь и вновь его неистовый взгляд заставлял сердце остановиться на два вдоха.

– Верно, – ответил Алистер. – Вероятно, поэтому ваши люди с большим нетерпением ждут встречи с вами на празднике.

– Разумеется. – Эрик щелкнул пальцами возле лица своего помощника. – Пока день не закончился, отправь послание в дом Скурков. Скажи им, что их брат мертв, убит командой Королевства Вечности за измену. Я буду ждать от них покаяния за его бесчестье в течение двух недель.

– Мне просить, чтобы раскаяние было совершено лично или через подношение?

– А как ты думаешь, Алистер? Зачем мне лицезреть их убогие лица?

Мужчина опустил подбородок.

– Я позабочусь о том, чтобы подношение было принесено в течение двух недель.

– Выясни все, что известно о доме Скурков, использующих лотос Шонделла для заклинаний. А потом напомни, что стоит им огорчить меня, как это сделал их брат, и их кости будут развешаны над бухтами, приветствуя прибывающие корабли. – Отдав приказ, Эрик повернулся ко мне. Безжалостная ухмылка еще больше искривила шрам на его губе, едва он протянул руку. – Как тебе мое потворство жестокости, Певчая птичка?

– Отвратительно. – Разум отчаянно сопротивлялся мысли, умоляющей приблизиться к мужчине, но все глаза в это время устремились на меня. Одни недовольно хмурили брови, другие разглядывали с нескрываемым любопытством, но большинство таращилось с таким остервенением, что я ожидала, как один из них вот-вот бросится вперед и вонзит мне нож в грудь.

Когда остальные экипажи загрохотали по тропинке и появились некоторые из высокопоставленных людей, уже наполовину опьяненные своими едкими винами, ступить мне было некуда.

К ненавидящей меня команде, к презирающим еще больше людям или к королю, чьи редкие ласковые прикосновения бередили душу?

Я вложила свою руку в протянутую ладонь Эрика.

На мгновение приятное тепло разлилось по коже, но я невольно вздрогнула и нахмурилась, почувствовав, как моих пальцев коснулись губы Эрика.

– Такая послушная принцесса, – промолвил он низким голосом.

Мне пришлось изобразить ехидную ухмылку, которая, без сомнений, походила больше на жалостливую гримасу. Эрик продолжал властно удерживать мою руку, его тело напряглось, сделавшись твердым. Нервный гул бешено отдавался в моем черепе, хоть король и старался скрыть нарастающее беспокойство, но оно сквозило в каждом заостренном крае его лица.

Если Король Вечности испытывал инстинктивный страх, входя в свой собственный дворец, то какие кошмары уготованы мне?

Глава 29

Певчая птичка

Внешние стены дворца были отделаны блестящим светлым камнем, на поверхности которого играли солнечные лучи, и они не шли ни в какое сравнение с внутренними коридорами, где царил