Кому добавки? История выживания на орочьей кухне - Юлия Арниева

момент Зуба, который инстинктивно опустился на колени, прижал ладонь к холодной, покрытой росой земле. Его лицо застыло в маске предельной концентрации, глаза закрылись. Секунды тянулись мучительно долго, пока остальные орки, затаив дыхание, ждали его вердикта.

— Орки, — наконец произнес Зуба, открывая глаза. В них плескалось удивление. — Земля поет песню тяжелых сапог. Они идут с севера и с востока. Две группы. Двигаются медленно, осторожно.

Дробитель Костей, капитан Красных Топоров, который до этого момента стоял с каменным лицом, неверяще уставился на Зубу.

— Шаман? — пророкотал он, и в его голосе смешались недоверие, почтение и отголосок давно забытой надежды. — В вашей общине есть шаманы? Те, кто умеет слышать дух всего живого? Я думал, их не осталось со времен Великого Заточения.

Грок, стоявший рядом с братом, с нескрываемой гордостью посмотрел на меня.

— Раньше не было, — твердо ответил он, и его голос прозвучал в оглушительной тишине лагеря неожиданно громко и уверенно. — Теперь есть.

Воцарилось молчание. Орки из клана Красных Топоров переводили взгляды с Зубы на меня, и в их глазах медленно зарождалось понимание.

— Что будем делать? — прервал тишину Острозуб, обращаясь к Адриану и Дробителю. — Подниматься в гору по плану или ждать?

— Ждать, — не колеблясь ответил Адриан. — Если другие кланы тоже ищут путь к Железной горе, лучше встретить их здесь, на равнине. Объединить силы. Подниматься в горы разрозненными группами, когда за нами по пятам идет армия тварей, — самоубийство.

Дробитель хмуро кивнул в знак согласия. Решение было принято. Мы не станем подниматься в горы, а дождемся еще две группы орков. Часовые заняли более удобные позиции для наблюдения, а остальные вернулись к своим делам, хотя напряжение никуда не исчезло. Оно висело в воздухе, как туман, пропитывая каждое слово и каждый жест.

Прошел час, прежде чем на горизонте показались первые фигуры. Они двигались медленно, почти неуверенно, словно каждый шаг давался им с огромным трудом. Когда они подошли ближе, стало ясно, почему. Орки из клана Каменных Кулаков, известные своей невероятной выносливостью, выглядели тенями самих себя. Их доспехи были побиты, щиты с изображением сжатого кулака исцарапаны, а лица осунулись от голода и усталости. Их вел старый седой орк с таким количеством шрамов на лице, что казалось, будто его собирали по частям.

Почти одновременно с ними с востока подошла вторая группа — воины клана Острых Клыков. Они всегда славились своей скоростью и ловкостью, но сейчас их движения были медленными и тяжелыми. На их щитах красовался оскаленный волк, но сами воины больше походили на изгнанную, израненную стаю.

Начались переговоры. Лидеры четырех кланов — Острозуб, Дробитель, седой вождь Каменных Кулаков по имени Скалолом и молодая, яростная воительница из Острых Клыков, которую звали Рысь, — встали в круг, настороженно изучая друг друга. Воздух потрескивал от недоверия и застарелой вражды. Каждый клан привык выживать в одиночку, и идея союза казалась им дикой и неестественной.

Но я почти не слушала их гортанные голоса, спорящие о старых обидах и границах территорий. Я смотрела на их воинов. Они выглядели еще хуже, чем Красные Топоры вчера. В их глазах застыла безысходность, плечи опустились под тяжестью не только оружия, но и отчаяния. Им отчаянно требовалась пища, приправленная моими намерениями, еда, которая могла бы вернуть не только физические силы, но и волю к борьбе.

Но как быть? Как использовать свою силу здесь, в этом диком лесу, на виду у десятков чужих орков и, что самое страшное, под незримым оком того, кто управлял тварями? Адриан был уверен, что за нами наблюдают. Если я запущу свою силу на полную мощь, это будет все равно что зажечь маяк в ночи, указывая врагу наше точное местоположение и, что еще хуже, раскрывая природу моей магии. Но смотреть на этих обессиленных, сломленных воинов было невыносимо. Они были не просто обузой в предстоящей битве, они были ходячими мертвецами, обреченными на гибель при первой же серьезной атаке.

Решение пришло само. Тяжелое, рискованное, но единственно верное. Я подошла к Адриану, который стоял чуть поодаль, наблюдая за спором вождей с ироничной усмешкой.

— Мне нужно их накормить, — тихо сказала я.

— Ты уверена? — его улыбка мгновенно исчезла, уступив место серьезной озабоченности. — Показать такую силу перед всеми, особенно перед тем, кто прячется в тенях? Это может быть смертельно опасно.

— А оставить их голодными не опасно? — возразила я. — Они не дойдут до вершины горы и умрут в первом же бою. У нас нет выбора.

Адриан посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, словно взвешивая все риски и наконец медленно кивнул.

— Хорошо. Делай, что должна. А мы с воинами прикроем тебя.

Я решительно направилась к центру лагеря. Грок и Зуба, поняв все без слов, последовали за мной.

— Грок, доставай все мясо пауков, что у нас осталось. Зуба, овощи, которые ты нес. И самый большой котел. — Скомандовала я и на глазах у изумленных орков четырех кланов началось священнодействие. Я перестала скрываться. Магия хлынула из меня свободным, мощным потоком, и кухня, которой стал весь лагерь, ожила.

Куски паучьего мяса сами собой поднялись в воздух, медленно поворачиваясь, чтобы я могла оценить их качество.

Ножи, выхваченные невидимой силой из-за поясов нескольких воинов, взлетели им навстречу. Они рассекали мясо быстрыми, уверенными движениями, превращая крупные куски в порции размером с кулак. Ни одного неровного среза, не одной рваной кромки — только идеально ровные плоскости, как будто мясо резал опытнейший мясник.

Орки замерли. Спор вождей стих. Все, как один, повернулись в мою сторону, их глаза были широко раскрыты от изумления и благоговейного трепета. Орки из Сарготы, уже видевшие нечто подобное, расправили плечи, и на их лицах засияла гордость, словно это они, а не я, творили это чудо. А воины из новоприбывших кланов смотрели на меня с суеверным ужасом, некоторые даже начали шептать древние молитвы.

Я же, не обращая на них внимания, полностью погрузилась в процесс, отправив часть ножей разделаться с овощами. Морковь очищалась сама собой — кожура сходила ровной спиралью, обнажая ярко-оранжевую мякоть. Лук освобождался от шелухи, которая отлетала в сторону золотистыми хлопьями. Капуста разбиралась на листья, каждый из которых шинковался в тонкую, ровную соломку.

— Для каши нужна правильная основа, — бормотала я, управляя процессом. — Мясо — для силы, корнеплоды — для выносливости, лук — для остроты ума.