Спасение для лжепринцессы - Ульяна Муратова

сожаления об отсутствии под рукой табуретки. – Свяжу, если потребуется. Да, ты меня возненавидишь, но оно будет того стоить.

В подтверждение своих слов Мейер стиснул меня ещё крепче, до той грани, когда дальше будет уже больно, а пока – томительно неудобно в плену сильных рук. Мысли свернули в другое русло, и я чуть не забыла, что хотела сделать.

– Нет, Мейер. Я всё решила. Мне нужно взять конфету у Ваендис.

– Нет, Лиза. Ты сильнее этого. У тебя всё получится. Это просто временная слабость, – спокойным, размеренным тоном говорил он. – Это зависимость, но ты с ней справишься. Я буду с тобой, буду рядом.

– Ты что, не понимаешь? – начала кипятиться я. – Мне нужна конфета от Ваендис. Причём тут зависимость?

– В тебе говорит зависимость, – мягко повторил он, – ты хочешь съесть ещё хотя бы одну конфету, чтобы стало легче. Но так это не работает. После одной конфеты ты либо вернёшься в ту же точку, либо двинешься дальше по пути полного саморазрушения, Лиза.

– Мейер, ты ничего не понял. Я не буду её есть! – возмутилась я. – Просто возьму её у Ваендис. Из её рук.

– Лиза, это заблуждение. Тебе кажется, что ты возьмёшь её, потрогаешь и понюхаешь, но есть не будешь. Но на самом деле сдержаться станет ещё сложнее. Это будет настоящая пытка.

Нет, ну почему нужно всё разжёвывать?

– Мне нужно к Ваендис. Нужно, чтобы она дала мне конфету. Иначе ничего не получится, и всё останется по-старому! И ты должен не держать меня взаперти, а помочь. В службу правопорядка сообщить или ещё что-то. Без того, чтобы она дала конфету лично, никакое обвинение не построишь. Понимаешь ты или нет? – сердито спросила я.

– Ты хочешь получить от неё конфету как доказательство того, что она подсаживает девушек на льиф? – догадался Мейер.

– Ну наконец-то! – закатила я глаза. – Следователь же сказал, что раз она не передавала конфеты лично, то ничего инкриминировать ей нельзя. Значит, надо сделать так, чтобы конфеты она передала мне в руки. Хотя бы одну. После этого её смогут арестовать. Правильно?

Пока спорила с Мейером, снова начался нервный озноб, а пальцы задрожали так, что пришлось сжать кулаки, чтобы это не бросалось в глаза.

– И куда ты собралась в таком состоянии? – мягко упрекнул Мейер. – Ты вся мокрая и трясёшься. Нет, Лиза, это очень плохая идея. Встретишься с Ваендис, когда тебе станет лучше.

– Ошибаешься! Вот именно сейчас она мне и поверит. Особенно если тебя не будет рядом. Только в таком состоянии я и смогу её убедить дать мне конфеты прямо сейчас. А иначе она начнёт юлить или опять курьера пришлёт! И потом, если прийти к ней через несколько дней, здоровой и цветущей, она точно не поверит, что конфета нужна. А сейчас – поверит.

– Лиза… – нахмурился Мейер, явно придумывая аргументы против моей затеи.

Но я-то знала, что права, и надо ковать Ваендис, пока горячо.

– В чём проблема? – недовольно спросила я, следя за выражением его лица.

– Ненаглядная, ты сейчас в очень неустойчивом состоянии. Ваендис, судя по всему, опасна. И не стоит опрометчиво кидаться на встречу с ней.

– Я не опрометчиво. Ты меня прикроешь. И эта служба, которая и опасна, и трудна, пусть они сделают так, чтобы она была на первый взгляд ещё и не видна. В кустах там спрячутся или ещё где-нибудь. Хотя с их униформой только в цирке прятаться. Ну да ладно, пусть что-нибудь придумают. А как только Ваендис даст мне конфету, её и сцапают. Когда ещё представится такой шанс, а?

– Лиза, это хороший план, но не в твоём текущем состоянии… Ты даже заговариваешься немного, – упрямился вилерианец.

– Знаешь что, Мейер? Позволь мне о своём состоянии судить самой. И вставай давай, хватит на полу сидеть, придатки застудишь.

– У меня нет придатков, – обиженно ответил он.

– Чего ни хватишься, ничего-то у тебя нет. Как минимум, знаний анатомии. А придатки точно есть, так что давай вставай. И пойдём в рейд против беззакония. Вернее, туда ты меня немножечко понесёшь, а вот там уж я развернусь во всю мощь и обрушусь на Ваендис карающей дланью правосудия. Ты только к дереву меня какому-нибудь прислони, чтобы я в лужу не сползла, и всё отлично получится, – решительно сказала я.

Мейер смотрел на меня с сомнением, и это самое сомнение, конечно же, злило до неимоверности.

– Лиза, это не очень хорошая идея…

– Почему? – воинственно спросила я.

– Потому что тебе сейчас не стоит находиться рядом с льифом и держать его в руках.

Ах вот что он имел в виду! Наверное, подумал, что я ищу хоть какой-то предлог подобраться к конфетам поближе и сожрать хотя бы одну, пока бравые служащие выскакивают из кустов, чтобы арестовать Ваендис. Согласна, план неплох, жаль даже, что не нужен.

Но как бы чертовски дьючно мне ни было, я прекрасно понимала, что такое наркотики и чем заканчивают наркоманы. Пока ела конфеты, критичность отключилась, я не соотнесла настроение с ними, хотя элементарная логика должна была подсказать, что не может человек в моём положении беззаботно радоваться жизни. Не может. Возможно, именно поэтому я так долго игнорировала очевидное. Боялась рухнуть в пучину отчаяния. Но рядом с Мейером этот страх стал почти неосязаемым, забрался куда-то в глубины души и притаился там.

– Ты мне веришь? – тихо спросила я, коснувшись его щеки.

Мы напряжённо смотрели в глаза друг другу.

– Да, – ответил он после секундного колебания.

– Тогда я иду просить у Ваендис конфеты. Вернее, ты меня несёшь. И прикрываешь. Вставай, Мейер, сейчас у нас есть возможность её перехитрить. Нельзя упускать момент.

– Я должен известить сыскаря, – с сомнением протянул Мейер. – Сам-то я арестовать её не смогу. А пока мы будем ходить с доказательствами в службу правопорядка и писать очередное заявление, у Ваендис будет время догадаться и скрыться. Так что без поддержки сыскарей провернуть ничего не получится.

– Мейер, ты меня не отговоришь! Либо ты помогаешь, либо я ползу туда одна. Но я хочу, чтобы эта змеюка перекормленная ответила за то, что мне сделала, – решительно блефовала я.

На самом деле состояние было такое, что в вертикальном положении я бы и до ванной не добралась. Но Мейер вон какой здоровенный, почти как эльг размером. Вот пусть он и тащит, раз вызвался быть рядом до конца наших дней. Пусть усваивает, что Елизавета Петровна не только хихикать и простыни мять умеет, но ещё и в сомнительные мероприятия ввязываться. Хотя… думается, что это он должен был понять и