Ведьзмарский лес - Иванна Осипова

— Мама приглядывала за сопляком, называла «бедным малышом», тряслась над ним больше, чем над собственным сыном. Водила его к Эйме. Он часто просился «к мамочке», — процедил сквозь зубы Фин. — Леди Скоггард собиралась убить сына. Отчего-то вбила себе в голову, что его подменили ведьмаки в лесу в день гибели лорда. Моя мать попыталась забрать у безумной оружие. Не вышло… Ладно. — Он отвернулся. — Хватит об этом.

Урсула молчала, не зная, что говорить теперь. Сгорбилась, точно под тяжестью. Она рассчитывала выведать у Фина что-то полезное. После минуты откровенности почувствовала себя неудобно. Неужели ей удалось зацепить такого человека, как Фин? Его жестокость и изворотливый ум выставляли сына советника в неприглядном свете, но оказалось, что в Фине остались человеческие чувства.

«Не жалей, Ула. Не жалей его. Тебя он не пожалеет». Мысленно одёрнув себя голосом Карвелла, она выпрямила спину.

— А вы, леди Урсула, не боитесь бросаться громкими словами? — Маска, когда-то прилипшая к Финиаму, вернулась на место. — Ненависть сильное чувство, способное уничтожить множество людей. Вы готовы уничтожать? — Бледная, застывшая гримаса делала его непохожим на себя.

— Готова. — Она ответила очень тихо, чуть пошевелив губами, но Фин понял.

— Вы хорошо владеете оружием. — Сощурившись, он взял один из кинжалов Урсулы, брошенных на скамье рядом. — Но можете ли вы убить человека? Например, безумца, напавшего на вас? Любой в замке знает, что жить рядом с сумасшедшим непросто. Всем известно, что проявить милосердие к умирающему — добрый поступок.

— Не понимаю вас, — солгала Ула.

Как же настойчиво они толкают молодую жену лорда на отчаянный и страшный поступок. Стоит послушать Личвардов — и она окажется в полной их власти. Советник, конечно же, скроет преступление, а Урсула станет исполнительной марионеткой. Они так умело сыграли на чувстве вины подрастающего лорда. В голове Урсулы быстро выстроилась вся картинка. Маленький Дагдар забыл кинжал в комнате матери. Или ему помогли «забыть»? Слуги в замке отменно подготовлены к безумию и смерти Дагдара.

Фин наклонился к ней, опёрся ладонями о собственные колени, внимательно заглянул в глаза.

— Не понимаете?

— Молчите. — Ула не повышала голоса, но говорила твёрдо. — Не хочу, чтобы кто-то услышал. Мне страшно. Кажется, муж постоянно следит за мной.

Она и теперь не солгала. Со времени последнего напряжённого разговора с Дагдаром Ула стала чаще встречать лорда, словно и он наблюдал за ней. Странная игра выходила у них со Скоггардом.

— Надеюсь, вы не подпускаете его к себе? — Фин осмотрелся, задрав голову, изучил верхнюю галерею, откуда открывался обзор на арену, опять наклонился к Урсуле.

Она с трудом сдержалась. Буквально приклеилась к скамье неподвижным изваянием, чтобы не выдать неприязни к Личварду, но кровь прилила к щекам. Заметив её смятение, Фин рассмеялся.

— Скромность и смущение вам идут, Урсула. — Он протянул руку, желая коснуться лица ладонью. — Он не имел права трогать вас. — В глазах Фина багрянцем зажглась ненависть.

«И ты не имеешь таких прав», — захотелось огрызнуться Уле.

— Осторожнее. — Пальцы Урсулы пробежались по деревянной поверхности в поисках кинжала, но в итоге сжали край скамьи. — Не сделайте хуже необдуманными поступками. — Она замолчала, как будто раздумывала. — Лучший способ спрятаться от настойчивого взгляда — быть всегда на виду. Мне стоит стать ближе к нему.

Резко выпрямившись, Фин пнул скамью, где сидела Урсула. Он представлялся ей каменной стеной, о которую она вынуждена была без конца биться, и громада подступала всё ближе, не давая вздохнуть.

— Я не допущу… — Он не договорил, скрестил руки на груди.

Он смотрел жёстко, будто ставил клеймо на ней: «Ты моя! Я хозяин». Видимо, Фин не привык спрашивать мнения женщины. Ула видела, как Личварда затрясло, но вместе с тем её испуг от неожиданного выпада вызвал улыбку. Добившись эмоций, он удовлетворённо расслабился.

— А вы правы, — заговорил он с беспечностью и благодушием. — Доверие мужа — это важно. Только помните, что он доверия не стоит. Болезнь делает человека опасным. Никто не знает, отчего горничная сбросилась со стены. А ваш муж не помнит, что делал в тот или иной момент жизни. Думайте, Урсула, думайте…

— Ваша семья давно знает род Скоггард? — Подавив неприятное чувство, Ула решила переменить тему: они с Фином зашли сегодня слишком далеко.

Он пожал плечами. Для него вопрос казался безделицей, не стоящей внимания.

— Отец начинал секретарём у деда Дагдара. Оказался достаточно умён и исполнителен, чтобы сделать карьеру. Всю жизнь посвятил проклятым Скоггардам. А матери меня лишили, как вы теперь знаете…

— Вам это неприятно. Не хватает отца?

— Мне плевать. — Фин резко сделал шаг назад. — Я взрослый мужчина и привык самостоятельно решать свои дела и брать то, что хочу, если мне этого недостаёт. Идёмте, я провожу вас в комнату.

Помогая подняться, он схватил Улу за руку. Она еле успела собрать чехол с кинжалами. Сильная рука сжала пальцы до боли. Последним вопросом ей удалось зацепить незримую ниточку в душе Фина, отозвавшуюся тёмным огнём в его взгляде. Он дотащил Улу до лесенки, ведущей на галерею.

— Больно! — Она попыталась вырваться, но Личвард одним движением подтянул Улу к себе.

— Вы не знаете, что значит «больно», милая моя. — Верхняя губа приподнялась в нехорошей улыбке.

— Отпустите! — Ула не кричала, но пыталась говорить уверенно, сжимая в свободной руке свёрток с оружием, достать которое было невозможно.

Не ответив, Фин толкнул спутницу к стене, придавил, полностью закрывая собой арену и кусочек неба. В мире Урсулы остался только Личвард. Он один. Злые прищуренные глаза прожигали. Фин весь состоял из ярости и ощутимого желания. Точнее, множества желаний, одним из которых было подавить волю Урсулы. А как он сам признался только что — Финиам Личвард делает и берёт то, что желает.

Ула прикидывала, сможет ли развернуть чехол пальцами одной руки и схватить оружие. Лицом Фин почти коснулся её волос, тяжёлое дыхание оглушило, как и сильный стук сердца в собственной груди. Ноги задрожали, но Ула устояла. Ей бы и не удалось упасть, настолько близко находился Фин, впечатав девичье тело в каменную стену. Он судорожно втянул воздух, вдохнув запах Урсулы, закрыл глаза и зарычал или застонал:

— Вам лучше не играть со мной, девочка моя.

«Не твоя! И не мечтай!» — упрямо подумала Ула.

— Держите себя