Ведьзмарский лес - Иванна Осипова

понимаете, но страдают от того, что с ним происходит. Наши души тяжело переживают смерть леса. Земли Бидгар и Скоггард опустошаются.

— Как это всё связано? — Ула чувствовала, что снова запутывается: в словах лекаря содержался второй смысл, недостающая деталь, которую ей не под силу уловить. — Личварды, я и Дагдар, поселения и мёртвая земля, лес? Что случилось в лесу двадцать лет назад? Ведьмак держал за руку маленького лорда? Зачем отец Дара повёз его в лес? Для чего нужен был мой отец?

— О, сколько вопросов! — Эилис вскинул руки, останавливая поток слов. — Вы так и не верите. Такая же упрямая девочка, как Дагдар. Это я договорился о встрече. Мой наставник. Знахарь из деревни. Отец Дагдара долгие годы изучал легенды и историю семьи. Он верил в проклятие ведьмаков. Скоггард и Бидгар совершили преступление в давние времена и помешали обряду. Смерть и ненависть стоит между вами. Лорд хотел уберечь сына. На беду, меня отвлекли другие важные дела. Поехать с ними я не смог.

Бессильно откинувшись в кресле, Урсула провела ладонью по лбу.

— Два проклятых рода встретились в лесу, чтобы попытаться снять «чёрное слово»?

Это казалось Уле безумием.

Харви учил её реальным вещам. Никаких проклятий и сказочного леса. Никаких ведьмаков или обрядов под луной. Невольно она потянулась к шее, чтобы коснуться цепочки. Подумав, вытянула подвеску. Белый металл сиял ровным светом. Так полная луна ложится на землю бледным покровом тончайшей ткани.

Кодвиг прикрыл глаза, проговорил медленно, голосом глухим и чужим:

— Вам будет нужно это. Позже.

— Я знаю, что подвеска принадлежит Дагдару, — поспешно прошептала она. — Она не снимается.

Белое лицо с заострившимися чертами и голос Эилиса напугали Улу. Перед ней сидел кто-то чужой и холодный. Не тот приятный и приветливый лекарь, которого она успела узнать. Веки Кодвига задрожали и приоткрылись, лицо разгладилось.

— Всему своё время. Мой второй отец и учитель подготовил будущее ещё тогда. Думаю, он всё знал и пожертвовал собой. Нам осталось следовать по проложенному пути.

— За последние два года украшение пытались сорвать несколько раз. Там, у меня дома. — Уле показалось важным упомянуть о странных нападениях, несмотря на сумбур в мыслях и рассыпающуюся на глазах реальность. — Подвеска что-то значит?

— Любая безделушка из леса имеет смысл. Тот, кто хотел забрать подвеску, не знает, что она из себя представляет. Она у вас, леди Урсула. Это правильно, но когда придёт время, она упадёт в руки истинному владельцу. Никто другой не заберёт украшение.

— Даже с мёртвого тела?

— Хм… — Он с сомнением оглядел Урсулу. — Скорее всего, это ваша защита. Смерть станет обходить стороной, так или иначе. Немного похоже на случайную удачу.

— Живя в замке Скоггарда, я такому могу только радоваться.

Осторожно спрятав подвеску, Урсула поднялась.

40

«Я должна стать сильнее. Иначе Личварды сожрут меня, как паук уничтожает жертву», — повторяла Урсула, разжигая в себе боевой дух и решимость. Она вспоминала слова Карвелла во время тренировок. «Не жалей, девочка! Будь сильнее! Тебя никто не пожалеет!» — снова и снова шептала себе Ула и улыбалась тому, что наставник прислал маленькое послание с мальчишкой Ило, поддерживая в Уле огонёк надежды.

Прошло несколько дней после резкого разговора с мужем и откровений лекаря. Она отодвинула дальше всё необычное в истории с лесом. Оставила только то, что можно было рационально осмыслить. Дагдару необходимо попасть в лес. Неважно, для каких целей. Личвард враг Скоггарда. Значит, Ула поможет мужу. После избавления от советника они мирно разойдутся и каждый останется при своём.

Ула видела, что все выезды Скоггарда проходили в сопровождении либо самого советника и стражи, либо младших советников и той же стражи, состоящей из одних и тех же воинов. Иногда лорда выпускали из замка в сопровождении небольшого отряда воинов. Одного — никогда.

Однажды она наблюдала, скрывшись в тёмном уголке центрального двора, как Дагдар прогоняет стражу, приказывая им остаться в замке. С хмурыми лицами те упорно стояли возле экипажа, переглядывались, а командир отряда сослался на обязанности по охране лорда и заботе о его благополучии.

В ярости Дагдар сжал кулаки, повторил приказ, оттесняя командира, нависая над ним. Тот только вжал голову в плечи, метнул взгляд в сторону, ожидая поддержки от товарищей, и упорно не желал подчиняться. У Скоггарда побелело лицо. Ула с больной душой смотрела за ними и слышала, как Дагдар заявил, что уволит всех, кто не выполнит приказ. Стража осталась на прежних местах. Пожилой командир, довольно мягко для воина, почти по-отечески, ответил:

— Воля ваша, милорд, но завтра придут другие. Любой страж исполнит только тот приказ, что не противоречит приказу неотступно охранять вас. Не волнуйтесь. Ваше здоровье очень важно для всех подданных. Рядом с нами вы в полной безопасности. Все желают вам только добра.

Дагдар со всей силы ударил кулаком по повозке, разбив костяшки пальцев. Было заметно, что боль немного отвлекла его, позволив успокоиться. Прислонившись к экипажу, он некоторое время стоял так, игнорируя взгляды охраны. Стиснутые зубы и желваки, бегающие под кожей, говорили о невероятном усилии, с каким он сдержал ожидаемый всеми взрыв. Стоит ему сорваться, и советник получит новое подтверждение сумасшествия Скоггарда, очевидное даже для молоденькой жены безумного лорда.

Способность Личварда обволакивать речью, заставляя плыть по течению вместе с собой, Урсула знала. Яд его слов проникал медленно, но верно, захватывал сознание. Он умел убеждать. Ласково убивал надежду на свободу, опутывая тончайшими нитями, которые будто забирали саму жизнь. В его присутствии Скоггард всегда оставался напряжён, но и бессилен ему противостоять. Внимательно наблюдая, Урсула с удивлением отметила, как опускаются плечи Дагдара, а взгляд словно затухает и туманится, когда Личвард-старший говорит с ним. При соприкосновении с Раяном лорда и вовсе передёргивало, лицо искажалось от боли и отвращения. Он точно тускнел вблизи советника, заболевая душой и телом.

Пора было действовать. Угроза для всех подступала всё ближе. Решившись, Урсула наконец согласилась на занятия кинжальным боем с Финиамом. Всё чаще она вспоминала слова Харви, что хозяйка земель не имеет права сдаваться и проявлять слабость.

Они сговорились на утро. После завтрака прошло не меньше часа, и Фин зашёл за Урсулой. Улыбка, уверенные движения и постоянное незримое давление — сын советника не менялся, заполняя собой всё пространство вокруг Урсулы.

Жарким и жадным взглядом он оглядел Улу, надевшую брючки и курточку, в которых она