Злодейка (не) его романа - Юки

Я устало подняла взгляд.

— Я не играю. Я просто… стараюсь не быть той, кого вы так ненавидите.

Он подошел ближе, почти в упор. И замер. Его рука сжалась в кулак — я заметила, как побелели костяшки.

— Ты выглядишь, как она. Ты говоришь ее голосом. Но ты… не она.

— Я знаю.

Молчание между нами натянулось, как струна.

Он все еще боролся с этим. Я видела это в его лице: словно хотел что-то сказать, но боялся сам себя. Он не мог простить. Но не мог и отвернуться.

— Иногда, — тихо произнес он, — я думаю, что лучше бы ты осталась той. Тогда бы я точно знал, что с тобой делать.

Я вздрогнула. Это было честно. Безжалостно, но честно.

— Прости, — добавил он быстро, словно сам испугался своих слов.

Я поднялась, медленно, будто боялась спугнуть этот хрупкий момент.

— Я не прошу прощения. Только времени.

Его взгляд встретился с моим, и я почувствовала, как между нами проскочила искра — опасная, пугающая.

Герцог шагнул ближе, и я не отступила. На мгновение казалось, что он наклонится, что его губы коснутся моей щеки или виска — но он резко отпрянул. Словно испугался себя.

— Это ошибка, — глухо сказал он. — Все это — ошибка.

— Возможно, — тихо ответила я. — Но мы уже в ней живем.

Эдгар ушел быстро, будто сбегая. А я осталась стоять у камина, прижав ладони к груди, где сердце било неестественно быстро.

Глава 8

Дворцовая жизнь, как я быстро поняла, — это тонкий лед. Он трещал под каждым моим шагом, и я в любой момент могла провалиться в бездну.

Первые дни в покои не приходил никто кроме Беллы, пары угрюмых слуг и Эдгара — моего тюремщика. Но в какой-то момент все изменилось, и ко мне с визитами, словно я была тут на правах гостьи, а не пленницы, зачастили самые разные люди, чудесным образом проникая в замок без ведома хозяина этого места. А может, он сам их ко мне направлял, чтобы проверить, испытать меня?

Они приходили под всевозможными предлогами: «передать привет», «удостовериться в здоровье», «предложить помощь в восстановлении памяти». На самом же деле меня проверяли — я поняла это почти сразу. Пытались понять: кто я теперь? Старая Зельда… или нечто новое?

Первой была госпожа Доралин. Женщина с лицом, похожим на фарфоровую маску, и голосом, который скреб по нервам.

— Леди, — она уселась в кресло, устроившись в нем по-хозяйски, — ходят слухи, что вы забыли… все. Даже нас.

Я кивнула без колебаний. Смысл это скрывать, если все и так уже знают?

— Почти все. Но кое-что осталось.

Она прищурилась недовольно, и в ее серых, пугающих глазах промелькнуло сожаление.

— Жаль. Мы с вами многое построили. Вы знали, как обращаться с людьми. Как держать их на коленях и заставлять улыбаться при этом.

Я смотрела на нее и молчала, сдерживая дрожь. Эта женщина пугала меня, пусть я понятия не имела, кто она и какую роль играла в жизни Зельды. Но я чувствовала, что показывать перед ней слабость нельзя. Иначе меня просто спишут со счетов.

— Если вам снова станет скучно… — дамочка подалась вперед, фальшиво улыбнувшись, — я все еще рядом.

Она ушла, оставив после себя аромат жасмина и липкое послевкусие угроз.

Союзница. При жизни прежней Зельды. Теперь же — шакал, почуявший слабость.

Следующим был Маркан Рейв, маркиз из королевского двора — худощавый, с узким лицом и глазами, в которых притаилась тьма.

Он прошелся по комнате с любопытством, и окинул меня задумчивым взглядом, будто оценивал товар.

— Вас будто подменили, леди, — сказал он с ленцой, опершись о камин. — Раньше вы могли одним словом заставить аристократов дрожать. А теперь… Говорят, вы сильно облажались. И что в этом замке вы уже не гостья, а пленница.

Я стойко выдержала его взгляд и ядовито улыбнулась.

— И кто же это говорит? Может, мне стало интересно, кто дрожит по-настоящему. А кто просто изображает.

Он хмыкнул довольно.

— А вы все так же остры на язык, графиня. Но без былого яда, увы. Жаль, с ним вы были почти королевой.

Он ушел, но я запомнила его. Запомнила их всех. Тех, кто был рядом, когда Зельда поднималась по головам. Тех, кто сейчас жаждал увидеть ее прежнюю. Они не понимали, что я — не она. Возможно, догадывались, но все равно опасались.

Но куда страшнее были не союзники, а враги. Те, кто не улыбался мне, не шептал предложений. Те, кто просто смотрел.

На ужине, куда меня неожиданно позвал Эдгар, разрешив покинуть покои, оказалось весьма многолюдно. Я так радовалась, что он позволил выйти, но едва зашла в обеденный зал, как мне сразу захотелось обратно.

Я не знала, что делают тут все эти графья и маркизы, и мечтала провалиться сквозь землю, лишь бы убраться из этого серпентария. Зачем герцог собрал их тут? И… неужели, он не замечает их злых, многозначительных взглядов, направленных не только на меня, но и на него самого.

Однако, Эдгар вел себя как обычно, с холодной сдержанностью, неспешно беседуя с гостями и почти не глядя на меня. Что за странные игры?

Когда графиня Ирен подняла бокал, посмотрев на меня с мерзкой вежливостью, мне еще больше захотелось уйти.

— Моя дорогая Зельда, — произнесла она, — до меня дошли слухи, что вы мертвы. Я почти огорчилась.

Кто-то рассмеялся следом за ней, кто-то смерил меня мрачным взглядом, Эдгар же лишь поджал губы, никак не комментируя это, но наблюдая за мной внимательно, словно отслеживая реакцию.

Слова графини были с двойным дном. Я вдруг вспомнила: в книге Ирен была одной из тех, кто позже организует переворот во дворце. Зельда должна была погибнуть и по ее вине, так что она тоже мой враг.

Позже, сидя у окна, я лихорадочно вспоминала то, что когда-то прочла. Обрывки книги, которые казались такими неважными, когда я ее читала, теперь стали спасением.

Я возрождала в памяти имена, места, слова, намеки. Прежняя Зельда имела список союзников, которых когда-то отвергла или с кем разругалась. И этих людей мне следовало опасаться в первую очередь. Но были и те, что служили моими руками, ушами и глазами, оставаясь преданными мне, пока я им платила.

Барон Вартен. Юная колдунья Мирея. Бывшая служанка, ставшая шпионкой. Если я смогу их найти — может, у меня появится шанс. Если сумею доказать, что не участвую в заговоре — может, я и не погибну, как Зельда в