Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье - Лариса Петровичева

едва не закричала, когда поняла, что именно он делает. Лестница из драконьего огня и льда!

Новые и новые ступеньки ткались из пламени и холода – Эрик начал подниматься, и они выдерживали его вес.

– Опоры! – догадалась я. – Опоры сделай для них, а то оба разобьемся!

Эрик правильно меня понял, и от ступеней вниз пошли сверкающие ледяные столбы. Теперь конструкция выглядела вполне надежной.

Выкуси, Румпелин, гаденыш ты этакий! Не на тех напал!

Ректор поднимался ко мне примерно четверть часа – я не знаю, каким святым чудом не разжимала рук. Пальцы заледенели, ладони наполнились тяжестью, а плечи почти выламывало из тела. Даже не знаю, сколько я провисела бы в клетке, если была бы светской барышней, воздушной, томной и слабой, не знающей никакой работы.

Сорвалась бы, наверно, в первую же минуту.

Последняя ступенька – и я разжала пальцы и рухнула в объятия Эрика, задыхаясь от беззвучного крика. Дракон прижал меня к себе и несколько мгновений мы стояли просто так, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться.

Он добрался до меня. Достал.

Спас.

– Ну что, вниз? – негромко спросил Эрик, и только теперь я поняла, насколько он был взволнован. Казалось, сама мысль о том, что он может потерять здесь единственного спутника и помощника, внушала ему ужас.

Не разрывая объятия, мы начали спускаться по лестнице, и ступеньки таяли за нами с легким хлопком. В воздухе снова начал кружиться снег, и тишина была глухой и безжизненной. Интересно, знает ли Румпелин счастье встречи нового года? Или он только и способен, что завидовать чужому празднику, подглядывая за ним через зеркала?

И конечно, Румпелин нам подгадил. Когда мы были примерно на уровне второго этажа, лестница развеялась со звонким ледовым хрустом, и мы с Эриком сорвались вниз, на живую изгородь. Удар был таким крепким, что из меня выбило воздух, а голова закружилась – какое-то время я могла лишь лежать на смятых кустах, чувствуя, как колючая ветка упирается в поясницу.

– Ты цела? – глухо поинтересовался Эрик. Поднялся, провел ладонями по лицу, стирая кровь с расцарапанного лба. Протянул мне руку – она была сейчас горячее, чем раньше.

– Цела, – выдохнула я, поднимаясь на ноги. – Посмотрела на все это сверху, но Витти нигде нет.

Эрик понимающе кивнул. Сейчас он выглядел осунувшимся и бледным, даже рыжие волосы будто бы поблекли.

– Тогда идем дальше к замку, – сказал он. – Витти больше негде быть.

Глава 7

Чем дольше мы шли, тем сильнее мне казалось, что мы топчемся на месте. Повороты лабиринта выглядели уже знакомыми – не выдержав, я отломила ветку на кусте так, что она повисла, покачивая ягодами, и через некоторое время мы снова оказались возле нее.

– Водит нас кругами, – пробормотал Эрик. – Хорошо хоть не морозит больше.

Мороз и правда ушел, и теперь я не мерзла. Хоть одна хорошая новость.

– И что же делать? – встревожилась я. – Мы так можем до полуночи проходить.

Тревоги мне добавляло еще и то, что Витти пообедал, но обед был уже далеко. Мальчик мой там сидит без еды! Без воды! Ладно, по поводу еды еще можно потерпеть, но жажда бывает убийственна.

Найду этого Румпелина и разорву ему пасть голыми руками.

– Ты не сможешь взлететь? – спросила я. Эрик угрюмо покачал головой. С каждой минутой он становился все мрачнее.

– Нет. Хорошо хоть огонь эта тварь мне оставила.

Когда он сказал про тварь, в конце лабиринта что-то мелькнуло. Мы переглянулись – не показалось ли? Это была серая тень, тонкая, туманная.

Господи, неужели это Витти? Неужели эта гадина Румпелин уже расправилась с ним, не дожидаясь полуночи?

– Тварь, – негромко сказала я, и ветки кустов качнулись так, словно в них кто-то нырнул.

Если бы это был Румпелин, то он бы сейчас похихикивал. Но в лабиринте царила тишина. Ветер стих, снег перестал. Я покосилась на Эрика и спросила:

– Ты тоже это видел?

– Видел, – кивнул он. – Думаю, это один из детей, которых не нашли родители.

Сердце пронзило жалостью. Ждать дорогих и близких, не дождаться, умереть среди этих бесконечных серо-зеленых кустов и бродить по лабиринту, так и не находя выхода – как тут не пожалеть несчастного?

Но что, если не просто жалеть, а попробовать что-нибудь сделать?

Я осторожно шагнула вперед и сняла с цепочки на поясе маленький артефакт-огниво. Неровный рыжеватый кристалл был наполнен теплым сиянием – поднеси его к свечке, и она сразу же вспыхнет.

– Привет! – негромко сказала я. – Смотри, что у меня тут есть! Хочешь поиграем?

– Ты что делаешь? – насторожился Эрик, и я почувствовала его готовность броситься и дохнуть огнем в обитателя лабиринта.

– Стой на месте, – так же негромко приказала я, и ректор послушно замер. А я сняла артефакт с цепочки, положила на ладонь и присела на корточки.

Если это ребенок, то надо быть с ним одного роста. А ребенок обязательно заинтересуется чем-то необычным, ярким и сверкающим. Эти артефакты выпускаются всего полгода.

– Подходи, не бойся, – с улыбкой пригласила я. – Я тебя не обижу.

– Ты хочешь дать ему огниво? – спросил Эрик так, словно сомневался в моем рассудке. – Не боишься, что оно тут все спалит?

– Оно заблокировано, – ответила я. – Не бойся, маленький!

Некоторое время в лабиринте царила напряженная тишина. Потом кусты качнулись, и к нам выбежало маленькое призрачное существо в серых лохмотьях – так рисуют привидений в детских книгах. Подняв над головой руки, оно затопало ногами и загудело:

– У-у-у!

– Напугал, напугал! – рассмеялась я. Существо было ростом с пятилетнего ребенка и вело себя, как ребенок, который хочет пугать родителей. Родителям следует притворяться испуганными и с хохотом убегать от маленького домашнего привидения.

Бедный мой…

Существо опустило руки и подошло поближе. Ткань накрывала его с головой, на месте глаз были черные обугленные дыры, из которых на меня смотрели встревоженно и заинтересованно. Я протянула артефакт на ладони и сказала:

– Смотри, какой! Хочешь поиграть?