Ласточка в Академии Штормового ветра (СИ) - Юлия Марлин

и еще раз попыталась содрать кольцо, невольно вспоминая улыбку Кая, подаренную другой.

Кольцо не поддавалось и, устав бороться, я тихо выругалась. Во-первых, обиделась на друга, во-вторых, из-за кольца. Безумно дорогое, магическое, непредсказуемое.

Какой у доктора интерес? Что он задумал?

Хмыкнув под нос, шагнула из тени, как вдруг в локоть грубо вцепились. Хотела возмутиться, но рот зажала потная ладонь. Следом за этим макушку обжёг страшный удар. Боль — неожиданная и резкая — вонзилась в череп ржавым гвоздём. Из глаз в прямом смысле посыпались искры.

Я захлебнулась тихим стоном и утонула в темноте.

Очнулась, с трудом соображая, что происходит.

Спина болит, макушка тоже. На меня кто-то напал. Подкараулил в коридоре и ударил по голове. Первая мысль была о непойманном убийце, но потом я вспомнила про заклятие «монолит». Значит, мне просто хотят сделать больно.

Застонала, ощущая себя на полу. Напавшие перевернули меня на живот и лихорадочно задирали платье до бедер.

— Давай быстрее, а то могут увидеть, — хрипло сказал первый.

Ужас прострелил вдоль всего позвоночника. Ишен Винсан!

— Может, это…. не надо? Вдруг девица из благородных? — Еще один голос. Тот, другой с бала. Новый дружок?

— Слышал, как она ругается? Ни одна леди так не станет, — усмехнулся Винсан.

— А откуда у нее это платье?

— Одолжила у подружки. Какая разница. Обслужит нас по-быстрому и будет свободна. Убивать я ее не собираюсь.

— А если девка станет болтать?

— Хватит трусить. Я как следует ее ударил. Она ничего не вспомнит.

— Шевелится вроде…

— Тебе кажется. Ну что, будешь первым или…

— Я это, не буду, Ишен… — Второй попятился в темноту.

— Трус, — бросил Винсан. — Низший с тобой. Вали! Я сам с ней развлекусь. Будет знать, как воротить нос от герцога.

Я почувствовала, как обнаженные ноги и бедра опутывают потоки холода.

Винсан сбросил с меня туфли и теперь срывал чулки. Ужас сковал грудь колким льдом. Кое-как вспомнила слова Кая, что герцог «связан» цепями повиновения и не может причинить мне вред, и сразу содрогнулась от следующей мысли. Не может — Эдварду. А мне — очень даже может. Стерев символ перемены внешности, я изменила излучения ауры и заклятия сдерживания, наложенные на Винсана, перестали работать.

Духи!

Придя на бал в истинном обличии, я сделала огромную глупость. И теперь жестоко поплачусь.

— Симпатичные трусики, — гаденько ухмыльнулись у меня над головой. — Давай, их снимем.

Фразы долетали урывками, зато я всё прекрасно ощущала. Вот его пальцы обхватили тонкое кружево, и тело скрутил мороз отвращения. Всё повторяется! Мы одни в пустом коридоре, и он опять причиняет мне боль.

Я дёрнулась, но этим ничего не добилась.

Всё так же лежу на животе: мраморный пол жжёт правую щеку. Я беспомощна и унижена. Но в тот момент, когда похотливые ручонки уже потянули с меня белье, коридор залила вспышка света.

Грохнуло — из окон повылетали витражные стёкла. Оцепенев, перевернулась на бок и заметила над собой высокую фигуру с горящими янтарными глазами. А рядом, болтаясь в воздухе, словно висельник на веревке, дёргался и хрипел Винсан.

Герцогство был ошеломлён и глядел на доктора, выпучив глаза. При этом хватался за горло, будто оно перевито удавкой, а с его лакового ботинка на пол текла желтая струйка.

— Вы не имеете права, — «булькал» гад. — Когда отец обо всем узнает, вас вышвырнут из Академии…

Рэн невозмутимо изогнул бровь.

— Ты прав. Ему будет интересно узнать, что его сын убийца и насильник.

— Чушь! — Ишен побелел, болтаясь над полом, словно был подвешен на крючок. — Безродная девка сама согласилась.

— Сильно сомневаюсь, — от голоса Мальера бросило в дрожь.

Если бы я не знала его достаточно хорошо, решила передо мной — жестокий, беспринципный хищник, привыкший рвать свои жертвы на куски.

Рэн неуловимо повёл рукой, и невидимая сила впечатала Винсана в стену. Потом в другую. И опять в ту же самую, где остался кровавый след. Герцогство мотало от стены к стене, будто марионетку на верёвочках, вдалбливая в камень с беспощадным напором. Вот, он перестал сопротивляться, вот уронил голову на грудь.

— Никто не смеет делать больно моей иннэ-али, — рычали в темноте. — Уясни это раз и навсегда.

Полудемон был в бешенстве. Свирепый и хищный, казалось, убьёт Винсана в этом мрачном коридоре. Я испытывала к парню лишь презрение и ненависть, но становиться причиной его смерти не желала.

Повернулась на спину, глядя на мужчину снизу вверх.

— Рэн?

Окутанный сумраком, он по-настоящему пугал. И эти два горящих огнём глаза наводили трепещущий ужас. Высший маг Арруна. Опасный и тёмный.

Сглотнув, снова его позвала.

Винсана перестало болтать. Мгновение тот висел неподвижно и, наконец, рухнул на пол грудой кровавого тряпья. Через миг мою голову обхватили теплые ладони.

— Да, иннэ-али?

— Не убивай его, — попросила сквозь слезы.

Винсан заслуживает приличную порку, но марать о него руки все же не стоит.

Мальер неохотно кивнул. Цепкий взгляд ощупывал моё лицо и тело, а пальцы добрались до шишки на макушке.

Я поморщилась от боли.

А через мгновение была подхвачена крепкими руками.

— Прости, — глухо произнёс.

— Больно, но уже не так сильно, — призналась, когда он куда-то понёс.

— Прости, что оставил на балу, — пояснил Рэн. — В лазарет поступили раненные оборотни, пришлось срочно оказывать помощь. — Тут зло поморщился. Янтарь в глазах налился мраком. — Давно знал, что Винсан подонок, но не думал, что пацан опустится до насилия.

Пелена медленно разрывалась.

Я тонула в мужском тепле, жалась к твердой как камень груди. Крепкие руки, лимонный аромат и уверенность, от какой всегда бросает в дрожь. Мерзость после пережитого постепенно отпускала.

Обвила Рэна за шею, уткнулась в плечо. Выходит, покинул меня из-за раненых?

Нет, все равно на него злюсь.

Кстати, а как он понял, что мне грозит беда?

В памяти всплыл недавний жаркий сон и хриплый шепот: «Теперь на тебе личная защита Дома Анкхар. Когда будет угрожать опасность, Анжелина, я почувствую, где бы ты ни была и приду».

Я искренне считала это грёзами. Теперь выясняется — не совсем?

— А что Винсан? — Спросила, когда Рэн завернул к лазарету.

— Завтра ничего не вспомнит.

Я улыбнулась.

Представляю его рожу, когда герцогство очнётся среди коридора — весь в синяках и с мокрыми штанами. Пусть скажет спасибо, что не убили. За такое… Крепче прильнула к груди полудемона, вдыхая невероятный аромат с кислинкой. Словно почувствовав, он жарче обнял в ответ.

— Приложим к твоей шишке лёд и в постель, иннэ-али.

— Хорошо.

Как странно он ко мне обращается.

Демоническое словечко? Уточнить не решилась.

… Когда Рэн сказал — в