Дж Уорд - Желание

Зло всегда приходило в красивом обличии.

Но, с другой стороны, в этом крылась часть ее внешней привлекательности, не так ли?

— Чего ты добился там, Джимми? — спросила она. — И куда ты собрался с ним.

Будто сучка и так не знала, подумал Джим, гадая, как, черт возьми, он выберется из этой передряги.

Глава 26

С его точки обзора, в кладовой Гри, Исаак мог слышать все, что происходило снаружи… но он ни черта не видел.

Не то, чтобы он нуждался в визуализации.

— Скажи мне, где Исаак Рос, — отец Гри повторил вопрос тоном теплым, как январская ночь.

Ответ Гри был таким же холодным:

— А я-то надеялась, что ты придешь извиниться.

— Где он, Гри.

Раздался шум бегущей воды, потом хлопанье полотенца.

— Почему ты хочешь это знать?

— Это не игра.

— Я не думала иначе. И я не знаю, где он.

— Ты лжешь.

Исаак зажмурился на секунду и пересчитал причины, согласно которым он был придурком. Да, черт возьми, он, словно ядро для разрушения зданий, ворвался в профессиональную и личную жизнь Гри, оставляя повсюду хаос…

Шаги. Громкие и резкие. Мужские.

— Отвечай, где он!

— Отпусти меня…

Прежде, чем он понял, что покидает укрытие, Исаак широко распахнул дверь кладовой. Потребовалось три широких шага, чтобы оказаться около пары, а потом он взялся за отца Гри, развернув мужчину кругом и толкнув его лицом к холодильнику. Обхватив затылок мужчины, Исаак прижал его аристократическую физиономию к стали так сильно, что резкие вдохи старого доброго Мистера Чайлда оставляли облака конденсата на панели.

— Я прямо здесь, — прорычал Исаак. — И в настоящий момент немного раздражен. Поэтому, мой тебе совет, перестань обращаться так со своей дочерью, иначе я открою морозильную камеру твоей же физиономией.

Он думал, что Гри прикажет отпустить отца, но она ничего не сделала. Просто достала коробку с Бенд-Эйдом из-под раковины и запустила в нее руку, выискивая нужный размер пластыря.

Ее отец сделал глубокий вдох.

— Уйди… от моей дочери.

— Ему хорошо там, где он находится, — ответила Гри, обернув пластырь вокруг указательного пальца. Потом она убрала коробку и скрестила руки на груди. — Ты же, с другой стороны, можешь уйти.

Исаак быстро обыскал модный свитер ее отца и суперотутюженные брюки, и, не найдя оружия, отступил назад, но не слишком далеко. У него возникло чувство, что парень распустил руки, потому что боялся до смерти и был на грани нервного срыва… но никто не станет обращаться с женщиной Исаака таким образом. И точка…

Не то, чтобы Гри была его женщиной. Конечно, нет.

Будь оно проклято.

— Ты знаешь, что подписываешь ей смертный приговор, — сказал Чайлд, впиваясь в него взглядом. — Тебе известно, на что он способен. Ты принадлежишь ему, и он уберет любого, чтобы добраться до тебя.

— Никто никому не принадлежит, — вмешалась Гри. — И…

Мистер Чайлд даже не взглянул на дочь, обрывая ее.

— Сдайся, Рос… это единственный способ убедиться, что он не причинит ей вреда.

— Этот мужчина ничего мне не сделает…

Чайлд повернулся к Гри.

— Он уже убил твоего брата!

После бомбы, брошенной мужчиной, казалось, что кто-то ударил Гри по лицу… но оттаскивать от нее, обезоруживать и обездвиживать было некого. Когда Гри побледнела, Исаак почувствовал парализующее бессилие. Невозможно защитить от событий, которые уже произошли. Нельзя переписать историю.

Как и… людей. В этом корень стольких проблем, не так ли?

— Что ты… сказал? — прошептала она.

— Не было случайной передозировки. — Голос Чайлда сорвался. — Его убил тот же человек, который придет за тобой, если не получит этого солдата. Никаких переговоров, торгов и сделок. И я не могу… — Мужчина начал терять самообладание, доказывая, что деньги и аристократизм бессильны перед трагедией. — Я не могу потерять и тебя. О, Боже, Гри… я не могу потерять тебя. И он сделает это. Этот мужчина заберет твою жизнь в мгновение ока.

Черт.

Черт, черт, черт.

Прислонившись к столу, Гри с трудом понимала сказанное. Слова были короткими и простыми. Но их значение…

Она смутно осознавала, что он продолжает говорить, но после следующих его слов она окончательно лишилась слуха:

— Не было случайной передозировки.

Совершенно оглохла.

— Дэниел… — Ей пришлось прокашляться. — Нет, Дэниел сам сделал это. У него, по меньшей мере, дважды были передозировки. Он… виновата зависимость. Он…

— Другой человек вставил иглу в его вену.

— Нет. — Она покачала головой. — Нет. Именно я нашла его. Я позвонила 911 и…

— Ты нашла тело… но я видел, как это произошло. — Ее отец всхлипнул. — Он заставил меня… смотреть.

Когда ее отец закрыл лицо руками, теряя самообладание, зрение Гри закоротило, будто кто-то устроил дискотеку на кухне. А потом ее колени подогнулись и…

Кто-то поймал ее. Не позволил упасть на пол. Спас ее.

Мир закружился… и Гри осознала, что ее подхватили на руки и отнесли к дивану напротив.

— Я не могу дышать, — сказал она, ни к кому не обращаясь. Оттягивая воротник кофты, она прошептала. — Я не могу… дышать…

Не успела она опомниться, как Исаак поднес бумажный пакет к ее губам. Она попыталась отмахнуться от него, но движения рук были беспорядочными и бесполезными, и ее вынудили дышать в пакет.

— Заткнись, черт возьми, — сказал Исаак кому-то. — Прямо сейчас. Соберись, приятель, и закрой рот.

Он говорил с ее отцом? Наверное.

Вероятно.

О, Боже… Дэниел? И ее отца заставили смотреть?

Вопросы, на которые она должна была получить ответы, помогли больше, чем приток диоксида углерода. Отпихнув пакет в сторону, Гри приподнялась.

— Как? Почему? — Она послала обоим жесткий взгляд. — И слушайте, я уже и так в этом по самые уши, верно? Так что объяснения не причинят вреда… наоборот, они не дадут мне окончательно сойти с ума.

Исаак стиснул челюсти, будто в ногу вцепился доберман, а он не хотел, чтобы кто-то услышал его крик.

Не ее проблема.

— Я сойду с ума, — сказала она, прежде чем повернуться к отцу. — Ты слышишь меня? Я не проживу так ни минуты, ни секунды… ни одного мгновения. Не после этой разорвавшейся бомбы. Тебе лучше рассказать. Сейчас же.

Ее отец буквально свалился в кресло с подлокотниками, стоявшее рядом с Гри, будто ему девяносто лет, и он рухнул на смертное ложе. Но он не справился о порезе на ее руке, и Гри тоже не собиралась жалеть его… какой стыд. Они всегда были на одной волне, одинаково мыслили. Однако трагедии, секреты и ложь разрывают даже самые крепкие узы.