Дж Уорд - Желание

Пистолет выстрелил, пуля вылетела из ствола… и стена позади Джима проглотила свинец. Когда выстрел эхом пронесся по комнате, выложенной плиткой, сильное замешательство исказило жестокую маску на лице Матиаса… а Джим ощутил хренову тучу триумфа.

— Я хочу, чтобы ты оставил Исаака в покое, — сказал Джим. — Он — мой.

Чувство, словно он торговался с Девиной за душу парня, стало столь сильным, будто эта встреча с бывшим боссом была предрешена судьбой…. Будто он вытащил ублюдка из той адской пустыни и рисковал своей жизнью, доставляя его в больницу, лишь ради этого разговора, торга, обмена.

И предчувствие стало еще сильнее, когда Матиас оперся на трость и наклонился вперед, возвращая оружие к груди Джима.

— Безумие, — пробормотал Джим, — это совершение одного и того же действия, снова и снова, надеясь на…

Вторая попытка была аналогична первой: громкое эхо, свинец в стене, а Джим по-прежнему на ногах.

— …другой результат, — закончил он.

Рука Матиаса метнулась вперед, схватив Джима за кожаную куртку. Когда упавшая трость отскочила от пола, Джим улыбнулся, думая, что это веселее всякого Рождества.

— Хочешь еще раз выстрелить? — спросил он. — Или поговорим об Исааке?

— Что ты такое?!

Джим улыбнулся как полный псих:

— Я твой самый жуткий ночной кошмар. Кто-то, кого ты не можешь тронуть, контролировать или убить.

Матиас медленно покачал головой из стороны в сторону.

— Это все ненормально.

— Исаак Рос. Ты позволишь ему уйти.

— Это не… — Матиас использовал куртку Джима в качестве противовеса, передвинувшись в бок, чтобы взглянуть на стену с двумя аккуратными дырочками. — Это ненормально.

Джим схватил его кулак и с силой сжал, чувствуя, как сдавливаются кости.

— Ты помнишь, что всегда говоришь людям?

Глаза Матиаса вновь обратились к лицу Джима.

— Что. Ты. Такое?!

Джим дернул его на себя так, что они оказались нос к носу.

— Ты всегда говоришь людям, что никто не ускользнет от тебя, что ты найдешь их всюду, сделаешь с ними все, что захочешь. Ну, так вот, кто бы говорил. Позволь Исааку уйти, иначе я превращу твою жизнь в кромешный ад.

Матиас жестко посмотрел ему в глаза, прощупывая, выискивая информацию. Боже, вот оно, чувство собственного превосходства в хорошем смысле. Впервые в жизни, мужчина, который имел ответы на все вопросы, блуждал в неведении.

Господи, будь он все еще жив, Джим бы сфотографировал эту рожу и напечатал гребаный календарь.

Матиас потер здоровый глаз, надеясь, что зрение прояснится, и он окажется один… или, по меньшей мере, окажется единственным живым человеком в бальзамирующей комнате.

— Что ты? — прошептал он.

— Я ангел, посланный с небес, приятель. — Джим громко и жестко рассмеялся. — А может, я совесть, которую тебе не дали при рождении. Галлюцинация, вызванная прописанными тебе болеутоляющими. Или простой сон. Но чем бы я ни был, ты должен знать лишь одно… я не позволю тебе забрать Исаака. Этому не бывать.

Сцепившись взглядами, они не отводили глаз, пока мозг Матиаса переваривал ситуацию.

После долгого молчания, мужчина, по всей видимости, решил забить на происходящее. В конце концов, как там говорил Холмс? Когда Вы отбросили невозможное, оставшееся, каким бы невероятным оно не казалось, является правдой.

По этой причине, очевидно, он отнес Джима к некоторой разновидности живых существ.

— Почему Исаак Рос так важен для тебя?

Джим отпустил своего бывшего босса.

— Потому что он — это я.

— И как много таких, как «ты», снаружи? Мы уложили этот труп в морг…

— Исаак хочет выйти. И ты отпустишь его.

Последовала долгая пауза. А потом голос Матиаса изменился, он стал тише и мрачнее:

— Этот солдат знает много государственных тайн, Джим. Накопленные им знания имеют ценность для наших врагов. Так что, вот тебе новости: дело не в том, чего хочешь ты или он. А в том, что лучше для нас… и прежде чем твое страждущее сердце начнет возмущаться, под «нами» я понимаю не тебя, себя или подразделение. А всю-мать-его-страну.

Джим закатил глаза.

— Ну да, точно. Готов поспорить, от этой патриотической чуши у Дяди Сэма знатно встанет. Но мне плевать. Основная суть в том… Что живи ты среди гражданского населения, ты стал бы серийным убийцей. Работа на правительство означает, что ты машешь Американским флагом, когда тебе удобно, но правда в том, что ты занимаешься этим лишь потому, что кайфуешь, отрывая крылья у бабочек. В твоих глазах, все люди — насекомые.

— Мои наклонности ничего не меняют.

— Именно из-за них ты служишь лишь себе. — Джим провел по дырочкам на рубашке. — Ты владеешь специальным подразделением, как собственной фабрикой смерти, и если у тебя есть хоть капля мозгов, то ты слиняешь прежде, чем какое-то из «специальных заданий» вернется, чтобы цапнуть тебя за задницу.

— Я думал, ты здесь, чтобы обсудить Исаака.

Слишком близко к правде, да?

— Отлично. Он умен, поэтому не попадет в руки врагов, и у него нет стимула для перевербовки.

— Он один. У него нет денег. Отчаяние быстро овладевает людьми.

— К черту это… его данные безукоризненны, и он исчезнет.

Уголок рта Матиаса приподнялся.

— И как ты узнаешь об этом? О, минуточку, ты уже нашел его, не так ли?

— Ты можешь отпустить его. У тебя есть полномочия на это…

— Нет у меня их!

Вспышка ярости оказалась неожиданностью, и когда слова, подобно выстрелам, затихли, Джим обнаружил, что оглядывает комнату в поисках подтверждения того, что все верно услышал. Матиас был всемогущ. Всегда был. И не просто в своих глазах.

Черт, у гада было достаточно влияния, чтобы превратить Овальный кабинет в мавзолей.

Сейчас именно Матиас нависал над телом.

— Мне плевать, что ты думаешь обо мне, или как твоя внутренняя Опра представила всю ситуацию. Дело не в том, чего хочу я… а в том, что я обязан сделать.

— Гибли невинные люди.

— Как и прогнившие! Господи, Джим, твоя пустая болтовня абсурдна. Хорошие люди умирают каждый день, и ты не можешь помешать этому. Я — разновидность автобуса, который размажет их… и, по крайней мере, я преследую серьезную цель.

Джим почувствовал, как страх волной поднимается в груди… а потом, подумав обо всем сказанном, эмоция переросла в нечто иное… Наверно, в уныние.

— Мне следовало позволить тебе умереть в той пустыне.

— Я просил тебя именно об этом. — Матиас снова вцепился в свою левую руку, будто ему внезапно нанесли запрещенный удар. — Ты должен был выполнить приказ, который я отдал тебе.

Такие пустые, подумал Джим. Его слова были пустыми и безжизненными. Будто они говорили о ком-то другом.