Хэллоуинская история в академии магии - Марго Генер

class="p1">Ворона Виола кое-как поднялась с кочки и, хромая, поковыляла в мою сторону. Клюв поцарапан, крыло висит, а в глазах скорбь, даже не верится, что она меня во все это втянула.

– Алиса, прости… – прокаркала она. – Я не хотела…

– Лучше молчи, – остановила я её попытки оправдаться.

Ворона Виола уронила клюв на грудь.

– Нам всем конец…

– Не дождётесь, – проговорила я упрямо, хотя, судя по сужающемуся кольцу теней, правды в словах Виолы больше, чем в моих.

И когда до теней осталось метров десять, я осознала всю безысходность положения. Пятясь к Джеку, я сжимала в руке палку и метала огонь в тени, пока медноволосый атаковал Гвинмара. Тот сейчас просто тянул время и ждал, когда нас задавят массой. Даже музыка Мелодика уже не помогала – когда одни тени падали, на их место наплывали другие.

Что было дальше, я помню смутно. Со всех сторон навалилась тьма, я отбивалась, мелькали всполохи огня, вспыхивали огненные столбы, стоял визг, грохот и рёв. В меня прилетали удары, тупая боль растекалась по телу с запозданием, будто организм специально гасил болевые сигналы, чтобы в пылу битвы я на неё не отвлекалась. Вспомнились слова какого-то знакомого о том, что драться не больно. Больно потом.

Джек ревел, как разъярённый буйвол, огромный и злой, его тыквенная голова полыхала громадной булавой и сжигала тени, которые осмеливались на него кинуться. Страшный и красивый, он появлялся и исчезал во тьме теней, которые нахлынули девятым валом. В рёве и визге этой волны хохот Гвинмара звучал особенно жутко.

Сердце мое колотилось, метать огонь становилось всё тяжелее, а когда какая-то тень сделала мне подсечку, я не удержалась и повалилась навзничь. Тварь прыгнула на меня, но огненная вспышка опалила мир и накрыла куполом. Полыхающая тыквоголова Джека с хищными прорезями глаз и оскалом зависла надо мной.

– Алиса, я вытащу тебя! – прохрипел он.

В груди сжалось.

– А ты?!

– Обо мне не беспокойся. Ты важнее.

Сердце забилось быстрее в предчувствии неладного.

– Я без тебя не пойду!

Хищная улыбка тыквоглава на секунду стала мягкой, насколько это возможно у тыквы. Он ласково провёл ладонью по моим волосам, и кроме неистового пламени в его взгляде засветилось то, что я мечтала увидеть.

– Алиса, ты особенная, – проговорил он, пока купол удерживал теней. – Я должен тебя спасти.

В горле запульсировало, страшная догадка мелькнула в голове, и я вцепилась Джеку в локоть со словами:

– Что ты задумал? Я тебя не оставлю! Не надо вспышку… Я помогу.

– Ты поможешь, когда станешь настоящим тыквоглавом, – всё так же ласково проговорил он.

Прежде чем я успела возразить, не позволить ему совершить ошибку, Джек Лантерн выпрямился и отшагнул за огненный купол. Я рванулась следом, но не успела – ослепительная вспышка полыхнула с такой силой, что свет купола показался бледным фонариком. Крики и визг теней заполнили мир, я упала на колени и зажмурилась, но даже так продолжала видеть свет. Запахло озоном и палёной травой.

Когда подняла голову, огненный купол исчез, а вместе с ним и тени. Выжженная поляна раскинулась по кругу чёрным пятном, насколько хватило глаз. Ворона Виола, сжавшись в шар, сидела на кочке. Мелодик лежал рядом, накрыв голову дудкой. Гвинмар уже не был похож на большую тень и лежал под балахоном, отброшенный к камням.

Джек…

Когда я увидела его неподвижно распростёртого на выжженном мхе, всё внутри сжалось, грудь сдавило, глаза защипало. Я бросилась к нему и упала на колени. Сейчас он в человеческом облике, на бледном лице сажа и ссадины, губы сжаты и такие светлые, что я зарыдала. Обхватив его голову, я прижалась к нему лоб ко лбу. Грудь раздирало от жжения, будто там расплавленный металл, сердце то билось, то пропускало удары, болью растекаясь по всему телу.

– Джек… Джек… – сквозь рыдания расслышала я собственные слова, – зачем… Зачем…

Поверить в то, что Джека нет, я не находила сил и продолжала, покачиваясь, обнимать его голову.

Справа подлетел Мелодик и положил мне на плечо призрачную ладонь.

– Ох, коллин… – прошептал он. – Хьярд был силён…

Я всхлипнула:

– Не говори так! Он не может уйти!

Пальцы призрака сжались у меня на плече.

– Коллин…

– Нет!

– Ты сделала, что могла…

Огонь в груди стал невыносимым, я закричала:

– Что я сделала? Тыквеннное пюре из Джека Лантерна? Уходи, Мелодик…

– Коллин, тебе нельзя сейчас быть одной в Мире Духов. Ещё Хеллоуин.

Обняв неподвижного Джека ещё сильнее, я помотала головой.

– Я никуда не пойду. Я останусь здесь. Я не могу, просто не могу…

Призрак попытался потянуть меня назад, но я дёрнула плечами и скинула его ладонь. И тогда краем глаза увидела, как он с печальным лицом отплывает назад. Теперь стало казаться, что одни мы с Джеком не только в Мире Духов, но вообще во всей Вселенной. Я держала в ладонях его лицо и по щекам катились обжигающие слёзы. Внутри болело и горело, как металл в раскалённой печи.

– Прости… Прости меня… Джек… Я не знала… Как же так… Зачем ты вспыхнул…

Хотелось вернуть всё назад, хотя бы на несколько минут раньше, чтобы успеть, чтобы не дать ему совершить последнюю вспышку. А ещё лучше в момент, когда Виола уговорила меня на чёрную инициацию. Или даже раньше.

– Не надо было мне идти следом за Виолой, – всхлипывала я, поливая горячими слезами лицо Джека. – Если бы тогда я не пролезла в кладовку, ничего этого не было бы. Это всё моё желание кому-то что-то доказать… А не надо никому доказывать… Джек… Джек… Прости меня…

С каждой секундой жжение в груди становилось сильнее, а когда сделалось невыносимым, я в голос завыла. Не знаю, сколько прошло времени – может, минута, а может, вечность, а я всё выла и рыдала над телом непобедимого тыквоглава.

– Почему он… Почему… Сегодня же праздник… Сегодня Хеллоуин… – всхлипывала я, сотрясаясь от слёз.

В какой-то момент от истерики голова пошла кругом и показалось, что я слышу слова колыбельной.

– Тьма очнётся в ночь костров,

И нагрянет, как волна.

Но в единой силе – два.

Не пройдёт границу тьма.

Сперва я не придала этому значения, в таком состоянии почудиться может что угодно. Но когда слова стали громче, я узнала голос, их произносящий, и не поверила ушам.

– Бабушка? – шепнула я и заозиралась, зарёванная и перепуганная.

Сперва всё затихло, а затем впереди из какого-то марева выступила женская фигура. Узнала я её не сразу, потому что она молодая, с толстыми чёрными