Ее кровь, его тьма - Лира Алая

От его слов захотелось сделать всё наоборот. Но я лишь закусила губу, соглашаясь на меньшее.

Глава 43

Он опустился ниже поцелуями. Каждый его вдох касался моей кожи, как шелест дыхания самой жизни. Его губы касались ключиц, плеч, скользили вниз — медленно, почти мучительно. Мне казалось, что всё вокруг исчезло: стены, кровать, даже воздух — остались только мы. Его дыхание касалось моей груди, горячее и влажное, и я чувствовала, как каждая его секунда растворяет мой разум, превращая тело в чистое ощущение.

Он задержался возле моей шеи, чуть прикусывая кожу, и я не выдержала — пальцы сами скользнули в его волосы, вплетаясь в них, словно ища спасение от слишком острого наслаждения. Его губы двигались всё ниже, а дыхание, будто волна, прокатывалось по телу — мягко, неумолимо, заставляя меня подрагивать от каждой вспышки удовольствия.

Оголяя мою грудь, он будто открывал меня миру — бережно, как нечто священное. Его язык очертил контуры соска, и по телу прошёл электрический разряд — от кончиков пальцев до самой глубины живота. Я выгнулась, не в силах удержать стон, и он ответил тихим рычанием, низким, одобрительным. Его рука нашла вторую грудь, сжимая её ровно настолько, чтобы это было на грани между болью и наслаждением.

— Мне нравится, когда ты такая громкая, — прошептал он, не отрываясь от моей кожи. Его слова, горячие и вибрирующие, будто прошли сквозь меня.

— Я хочу знать, что тебе ещё нравится, любовь моя, — выдохнула я, едва узнавая свой голос. Он дрожал, был хриплым от желания, от слишком долгого удержания дыхания.

Он замер, поднял взгляд, и я увидела в его глазах отражение своего трепета — тот самый свет, что рождается только тогда, когда два человека принадлежат друг другу целиком.

— Вот так мне точно нравится, — тихо сказал он. — Быть твоей любовью.

Его губы скользнули ниже, оставляя влажный след на моём животе. От этого касания по коже прошёл холодок, и она покрылась мурашками — так остро тело откликалось на каждое его движение. Я не успевала привыкнуть, не успевала думать — только чувствовать.

— Будь смелее, сладкая, — его голос стал чуть ниже, грубее, и от этого в животе всё сжалось. — Пробуй всё, что хочешь. А я скажу, нравится ли мне или нет.

Я хотела ответить, но слова растворились в дыхании. Всё, что я смогла — это чуть кивнуть и провести рукой по его плечу, чувствуя под пальцами силу, сосредоточенную, будто натянутая струна.

— Хорошо… — почти со стоном выдохнула я.

Он опустился ещё ниже, его язык коснулся моего клитора, и я невольно вскрикнула. Этот звук вырвался сам — тихий, сдавленный, будто он открыл во мне что-то, чего я сама не знала. Он двигался осторожно, сдержанно, но каждое движение было выверено, будто он знал моё тело лучше, чем я сама. Волны наслаждения медленно поднимались, нарастая, как прилив, и в этих волнах терялось всё: разум, время, границы.

Его пальцы нашли вход между моих бёдер и мягко вошли, не спеша, как будто исследуя. Он надавил чуть глубже, касаясь передней стенки, и я почувствовала, как тело отзывается, как сжимается в сладком порыве. Моё дыхание стало рваным, я двигала бёдрами навстречу, в том же ритме, в котором он ласкал меня — и этот ритм становился песней, сотканной из дыхания, стонов и тепла.

Я не думала, что такие движения — медленные, растянутые — могут довести до безумия. Но в них было что-то почти духовное: как будто каждая клеточка тела открывалась, дышала. Он будто читал меня, узнавал, запоминал, не спеша, не торопясь к развязке.

И вдруг — вспышка. Как будто всё вокруг взорвалось изнутри светом. Я кончила. Не с криком — с глубоким, тянущимся стоном, который казался дыханием самой земли. Всё во мне дрожало, пульсировало, растворялось. Меня как будто уносило куда-то далеко, туда, где не существует ничего, кроме его рук, его рта, его дыхания на моей коже.

Он поднялся ко мне, и я почувствовала свой вкус на его губах. Это почему-то сводило с ума — интимно, почти животно. Его глаза потемнели, стали глубже, и я знала, что следующая волна будет ещё сильнее.

Он вошёл в меня медленно, будто не желая нарушить тишину, которая осталась после моего крика. И в тот момент, когда он заполнил меня до конца, я ощутила — это не просто близость, это соединение душ. Он двигался в том же ритме, в котором билось моё сердце, и с каждым толчком я чувствовала, как исчезают границы между нами.

— Я люблю тебя, — шептал он мне, касаясь губами моих губ, шеи, щёк. Его слова были горячее дыхания, они прожигали меня изнутри, оставляя за собой след света.

Я растворялась. В нём, в себе, в этих ощущениях. Мир сжался до его взгляда. Всё остальное перестало иметь значение.

От мысли, что моя любовь взаимна, что этот мужчина — мой, я почувствовала, как нарастает ещё одна волна. Я знала — скоро сорвусь, но хотела растянуть этот миг, запомнить каждое его дыхание, каждый звук.

Когда я кончила вновь, то закричала, сжимаясь вокруг него, чувствуя, как он теряет контроль. Его стон смешался с моим, движения стали чуть быстрее, сильнее, и я ощутила, как он изливается в меня.

Он всё ещё держал меня, не отпуская, пока дыхание не выровнялось. А потом тихо прошептал мне в ухо:

Его голос дрожал, и я почувствовала, как сердце отзывается.

Он посмотрел мне в глаза, и я вдруг поняла, что за всем этим — не просто страсть. Это было признание. Тихое, без слов, где каждое его движение говорило:«Ты — моя жизнь».

Глава 44

— Верна, любимая моя, — его голос был мягким, почти шепотом, но в нём слышался странный оттенок задумчивости. — Ты когда-нибудь думала о том, что хотела бы детей?

Неожиданный вопрос пробрал меня до глубины. Его грудь всё ещё касалась моей, дыхание обжигало кожу. А в голове, словно эхо, отразились эти слова:дети…

— А у нас… они могут быть? — спросила я осторожно, почти