Кристина Золендз - Единственное спасение

Шейн улыбнулся Итану, не отпуская меня. Я была парализована, заморожена мыслью о том, что Габриель причинить вред этому человеку, — человеку, которого я безумно люблю, и который только что сказал при всех, что испытывает ко мне то же самое.

Я сорвала с себя микрофон и попыталась улыбнуться Шейну, но могу точно сказать, он почувствовал мою панику.

— Я, ээ, мне надо выпить. — Я приложила ладонь к его щеке и одна слезинка покатилась по щеке:

— Шейн Макстон, я люблю тебя больше, чем когда-либо любила другого. — Я спрыгнула с края сцены и направилась к бару, где Райан уже приготовил мне бутылку. Толпа кричала и гудела, но когда я покончила с первой рюмкой, тишина была оглушительной.

— Я еще не закончил, Грейс, — голос Шейна прогремел в динамиках.

— Посмотри на меня. По-настоящему посмотри на меня, Грейс.

Я повернулась всем телом к сцене со второй рюмкой в руке. Леа и Коннер тут же оказалась за мной.

Глаза Шейна поймали мои, и он не отводил от меня взгляда:

— Я ждал, кажется, две тысячи лет, чтобы сказать тебе как сильно я тебя люблю и ждал, чтобы снова прикоснуться к твоим губам.

Земля, казалось, ушла из-под ног, и Леа схватила меня, чтобы удержать меня на ногах.

— Послушай его, Грей, послушай его, — прошептала она, пока слезы текли по ее щекам.

Шейн перекинул гитару вперед, и незабываемая старая и божественная мелодия зазвучала по струнам. Ее мягкий тон и мелодичность сжали мое горло, и я жадно хватала воздух. Вид Шейна был настолько умопомрачительно красивым, что слезы мгновенно полили из моих глаз.

И он запел. Когда ноты взяли свою начало, а мелодия полилась, словно лаская кожу перьями, его слова начали разрывать на корню всю мою душу, взрывая весь мой мир.

Я не знал, что потерялся,

Пока ты не нашла меня;

Я никогда не знал что такое любовь,

Пока ты не дотронулась до моей руки.

Я уже давно потерял себя

Между твоими губами,

И вот ты здесь,

Ты украла мое дыхание.

До тебя я не знал, что такое рай,

Потому что до тебя был только ад,

Я не знал, что ушел так далеко,

Пока ты не вернула меня домой.

Я обещаю тебе, детка,

Я знаю, что ты разрушена,

Я возьму все кусочки твоей души

И соединю их воедино.

Потому что пока не появилась ты,

Я тоже был разрушен;

С того самого первого поцелуя

Для меня существовала только ты.

Когда песня закончилась, и последняя нота его красивого голоса отдалась в моем сердце, он спрыгнул со сцены и подбежал ко мне.

Мое тело неистово дрожало, и я рыдала. Пожалуйста, не будь Габриелем, Шейн. Пожалуйста, не будь Габриелем, Шейн.

Шейн схватил мое лицо, прижав меня к бару. Обе его руки покрывали мое лицо, нежно и мягко вытирая пальцами слезы. Он мягко прижался к моим губам.

— Пожалуйста, не будь Габриелем, Шейн, — я сильно зажмурила глаза и схватилась за его руки, как если бы они были единственной вещью, которая держала меня на земле.

— Нет, нет, детка. Грейс, это я. — прошептал он. Слезы потекли по его щекам. — Перо, Села. Я дал тебе перо. Это был мой подарок тебе. Ты спросила меня, когда я забрал тебя у Габриеля. Перо от ангельских крыльев.

Хныкая, я обняла его шею руками и покрыла его губы своими, пробуя вкус соли от наших слез:

— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — от счастья рыдала я.

Пропуская свои сильные пальцы между локонами моих волос, он отстранился от моего лица и не сводил взгляда с моих глаз. Кончики его губ приподнялись, и эта его популярная сексуальная улыбочка заставила почувствовать жар по всему телу. — Скажи это еще раз, Грейс, — попросил он, покусывая мои губы.

— Я люблю тебя, Шейн Макстон. А теперь отвези меня домой, чтобы я показала тебе, насколько чертовски сильно я тебя люблю.

Толпа скандировала нам, чтобы мы поцеловались еще раз. И мы это сделали. Целуясь, мы шли к входной двери.

Я не помню прогулку до дома. Шейн мог бы распустить крылья и доставить меня домой, наверное. Я точно знаю, что Леа и Коннер были там, потому что я помню, как Леа плакала от счастья за меня, может он нас всех достал домой. Но как я уже сказал, без понятия. Но кого это волнует? Единственное, что важно, так это то, что я стояла перед Шейном в моей спальне. Мы смотрели друг на друга, долгие секунды ожидания чистого резкого тепла друг друга, чистой истинной нетронутой любви, витало по спирали между нами. Ожидание тепла и любви пело и плясало между нами, будто было живым, неудержимо живым.

Маленькая лампа на прикроватной тумбочке отбрасывало тепло сияние по всей комнате, и я заметила, что он сделал один шаг ближе ко мне, медленно сокращая расстояние. Я хотела знать всё, что случилось, как, когда, почему? Его грудь стала подниматься и опускаться быстрее, он провел рукой по своим роскошным волосам и все мои вопросы улетели в окно. Я была полностью вся его, навсегда, и это было настолько реально и близко, что высасывало весь воздух из моих легких. Это было так волнующе и сковывающее, что все чувствовалось чистым и живым. Я. Он. Воздух. Кровать. Всё. Каждая клетка, когда-либо созданная гудела между нами, засасывая нас.

Руки Шейна прикоснулись к моему лицу, касаясь меня, как будто он не верил, что я была реальностью. И я не чувствовала себя реальной, я чувствовала себя героиней какой-нибудь божественной сказки и передо мной стоит мой принц, частичка меня, чтобы спасти меня, мы спасаем друг друга.

— Шейн, — я вздохнула.

— Грейс, — простонал он мне в рот, когда медленно покрыл своими теплыми губами мои. — Ты, Грейс, ты мои небеса, — у него был такой хриплый тон в голосе, что я задрожала.

Я ухватила за его талию, с силой сжимая в руках материал его рубашки. Я покрыла его губы своими. Рычание, которое вырвалось с его горла, заставило все мое тело пылать от жара. Я скользнула руками под его майку и добралась до его гладкой твердой груди.

— Грей, я обещаю, я буду с тобою нежен, как только смогу, — прошептал он, скользя губами от губ к уху. Его руки, его тело содрогалось от прикосновений.

Оттянув свои губы от его, я сняла с него майку, выбросила ее на пол и посмотрела вглубь его глаз:

— Нет, пожалуйста. Не сдерживай себя, Шейн. Я ждала чертовски долго. Прямо сейчас я нуждаюсь в каждой унции тебя.

Мое тело ударилось о дверь. — Слава богу, потому что я не имею никакого гребаного желания сдерживать себя с тобой, — он тяжело дышал. И его язык скользнул глубоко между моих губ, и он полностью пожирал меня.

Шейн поднял мои руки, сдернув с меня майку, и снова впился губами в мои, сильнее вдавливая меня спиной в прохладную деревянную дверь. Он провел кончиками пальцев по моей коже, пока не достиг кружевных чашечек моего лифчика и не сдернул их.