Вино и вина - Марина Йелс

Жак вскочил, его голос дрожал от напряжения:

– Все эти годы мы жили в спокойствии, и вдруг ты решила вытащить скелет из шкафа? Что ты хочешь услышать, София? Как ты вообще узнала?

– Я познакомилась с детьми погибших из-за меня людей! – выкрикнула в ответ София.

Жак разом растерял весь свой пыл и сел обратно на стул. Оливия в ужасе зажала рот руками.

– Как… – он был настолько потрясён, что не мог подобрать слов.

София опустила взгляд на чашку перед собой и продолжила, стараясь говорить спокойно, насколько позволяли натянутые до предела нервы.

– Я узнала об этом только вчера, совершенно случайно, пытаясь помочь моему шефу избежать наказания за то, что натворила я.

– При чём здесь твой шеф? – нахмурился Жак.

София горько усмехнулась.

– У Бога своеобразное чувство юмора. Оказалось, что мужчина, который чуть не сбил меня в тот день, – месье Дюваль, мой босс. Дети погибших в аварии думают, что это он виноват, и теперь жаждут мести. Я боюсь, что правда может выйти наружу, и тогда их месть обрушится на нас. А они – не те люди, с которыми стоит шутить.

Оливия, казалось, не могла собраться с мыслями, но по мере того, как паника понемногу утихала, разум стал требовать объяснений.

– Да объясни же, как так вышло, что ты встретилась с теми людьми и откуда узнала обо всём?

– Сначала скажите мне, почему вы так поступили?

Тишина вновь заполнила комнату, никому не было дела до булочек.

– Что ты хочешь услышать? – Жак заговорил хриплым, подавленным голосом. – Да, была авария. Это было ужасное, трагическое стечение обстоятельств. Ты была ребёнком, выбежала на дорогу. Если бы твой шеф тогда не вывернул руль, погибла бы ты. Мы должны сожалеть, что наш ребёнок остался жив? Ты бы поняла, если бы у тебя были дети.

– Почему вы не попытались помочь? – София сжала руки в кулак. – Мы просто уехали, а люди в той машине умирали.

– Они погибли мгновенно, – Жак потупил взгляд. – Я видел новости. Мы бы ничем не смогли им помочь.

– Это не оправдание, папа. Когда началось расследование, вы молчали.

Жак тяжело вздохнул и, избегая взгляда дочери, произнёс:

– Я думал о своей семье. Что бы было, если бы тебя признали виновной в аварии? Нам с мамой пришлось бы нести ответственность. Да и я остановился в неположенном месте, это усугубило бы ситуацию. Я боялся, что меня посадят, а вы с матерью останетесь одни.

Оливия тихо утирала слёзы, не поднимая глаз.

Впервые в жизни София ощущала физический дискомфорт, просто находясь в одной комнате с людьми, которых любила больше жизни. Она из всех сил пыталась поставить себя на их место, но как бы она ни старалась, всё же не могла оправдать их выбор. Её мысли вернулись к Бену. Если бы её родители остались и попытались помочь, возможно, его жизнь сложилась бы иначе. Представив, через что ему пришлось пройти в тот день и после, София ощутила непреодолимый стыд и вину.

– Вы даже не представляете, что сейчас происходит… и что может случиться с нами, – едва слышно прошептала она.

Любые тайны рано или поздно раскрываются – это вопрос времени. Одни секреты живут не дольше пары часов, другие могут быть похоронены веками. Но итог всегда один: правда неизбежно находит путь.

София решилась шагнуть в неизвестность. Сначала они решили, что всё это какая-то извращённая шутка. Потом подумали, что дочь, возможно, просто не в себе, слишком увлеклась гаданиями на Таро и мистикой – наверное, всё дело в расшатанных нервах на фоне расставания с Даниэлем и стресса на работе, такое бывает. Но София была готова к этому. Она достала из сумки три билета моментальной лотереи, которые купила заранее, и, надеясь, что её дар не подведёт, сказала:

– Хочу, чтобы все три билета оказались выигрышными.

Стерев монеткой верхний слой, она бросила билеты на стол перед собой. Жак и Оливия удивлённо вскинули брови.

– Это просто везение, – сказал отец, – феноменальное, конечно, но всё же везение.

София глубоко вздохнула. Убедить скептика поверить в чудо – это как попытаться объяснить математику, что два плюс два равняется трём.

– Папа, загадай желание прямо сейчас, что-нибудь простое, – предложила она.

– Это всё абсурд! – вмешалась мама. – Существуют научные объяснения таким совпадениям. Даже мартышка может бросить монетку и десять раз подряд выкинуть орла. Это просто случайность, не более.

– Хорошо, тогда ты, мама, загадай что-нибудь, что считаешь невозможным.

Оливия с вызовом посмотрела на дочь:

– Легко. Пусть мне позвонят из того книжного клуба, куда я ходила, и предложат вернуться. Хотя я ушла с скандалом, когда решила баллотироваться на пост председателя, но все эти клуши встали на сторону Марсали. Они всегда были недовольны её правилами, но, когда дошло до дела, никто не осмелился выступить против неё. Пусть Марсали сама позвонит, извинится и предложит мне своё место.

Это желание было сложнее, чем простой выигрыш в лотерею. «А что, если не сработает? Тогда они точно решат, что я сошла с ума». София сосредоточилась, представив, как та самая Марсали звонит её матери. Она смутно помнила эту женщину – однажды, когда София гостила у родителей, Марсали заходила к ним на чай. «Пожалуйста, пусть сработает», – мысленно взмолилась она.

Тем временем, Оливия и Жак многозначительно переглядывались, окончательно убеждённые, что дочери пора к психиатру. Они вздрогнули, услышав звонок телефона. На экране высветилось имя «Марсали». Оливия застыла, в неверии смотря на дочь, а София, наконец, выдохнула – дар всё ещё был с ней. Она кивнула в сторону телефона:

– Это тебя, мама.

– Глупости, – сказала Оливия, – наверняка у неё есть причина, чтобы мне позвонить.

Она взяла телефон в руки и ответила:

– Алло?

На другом конце раздался знакомый голос Марсали Бинош:

– Привет, Оливия. Это Марсали. Тебе удобно сейчас говорить?

– Да, конечно.

– Слушай, я считаю, что мне необходимо перед тобой извиниться. Я была неправа, моё поведение было неприемлемо. И чтобы загладить свою вину, я хочу предложить тебе место председателя. Мне всё равно некогда этим заниматься. Что скажешь?

Оливия на секунду потеряла дар речи, потом быстро ответила:

– Марсали, могу я тебе перезвонить чуть позже?

– Да-да, конечно, я подожду.

Закончив разговор, Оливия бросила телефон на стол и сложила руки в замок перед собой.

– Это бред какой-то. Скажи, что всё это розыгрыш, – Жак в изумлении смотрел на дочь, пытаясь понять, что чувствует.

– Это правда. Я обладаю даром исполнения желаний.

Оливия сжала руками крестик на шее, её глаза округлились.