Хранить ее Душу - Опал Рейн

ноги высоко сгибались, а трехпалые когти доставали почти до уровня талии. Она поставила миску на пол и поднялась, чтобы рассмотреть получше, оставаясь при этом на крыльце.

Казалось, существо танцует, пересекая двор и направляясь к задней части дома, где, как она знала, был Орфей. Оно не шло за Реей — ему, похоже, было плевать, что она стоит на крыльце и наблюдает за ним, вцепившись в перила.

Похоже на сову. Его крылья немного приоткрылись, пока оно исполняло свою танцующую походку, покачиваясь из стороны в сторону.

Как раз в тот момент, когда оно собиралось пройти мимо дома и исчезнуть из виду, существо резко замерло. Оно повернуло голову к ней, явив абсолютно черные глаза — словно бездонные провалы на фоне белых перьев.

Рея попятилась, едва не споткнувшись, пока тварь стояла и пялилась на неё.

— Орфей! — закричала она, отступая к самому дверному проему.

Через секунду он был рядом, застыв на четырех лапах у подножия крыльца. Должно быть, он бежал со всех ног, потому что тяжело и глубоко дышал. Не глядя на него, она указала на другой конец дома.

— Это Сова-Ведьма, — сказал он хриплым, рычащим голосом.

Существо повернуло голову и вприпрыжку направилось прочь, в сторону сада.

— Она иногда появляется, — Рея повернулась к нему; её глаза всё еще были полны недоумения. — Не думаю, что она хочет причинить тебе вред. Она и раньше оставляла подарки.

— Но кто она такая? Она не похожа на Демона.

— Она — наполовину человек, наполовину нечто иное. Она живет в Покрове — сущность неизвестная, но, полагаю, она здесь с самого начала времен. — Он встряхнулся, и с длинного меха во все стороны полетели брызги. — Думаю, именно она дала мне диадему-амулет, но я не уверен. В человеческом облике она говорила со мной лишь однажды.

— Она может становиться человеком?

— Да, но она опасна, Рея. Не позволяй ей приближаться. Я не знаю, на что она способна.

Она медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова — рот просто открывался и закрывался от шока. Она никогда не слышала о Сове-Ведьме и не знала, что подобные создания существуют или что в Покрове обитают другие сущности.

Глава 18

Орфей провёл почти всю ночь снаружи, обходя дом по кругу, чтобы не дать Демонам приблизиться.

Он выкупал Рею, как и должен был, но его прикосновения были куда торопливее обычного. Ему не терпелось снова прикоснуться к ней так, как в прошлый раз, надеясь, что она захочет его близости ещё — ведь наблюдать, как её мягкое тело дёргается, изгибается и напрягается под его пальцами, видеть, как она дрожит, когда его язык касается её шеи, слышать её прерывистые вздохи и тихие стоны, чувствовать, как её тёплое влагалище сжимается вокруг его пальцев, когда она кончает из-за него, для него — всё это приносило ему невыразимое наслаждение.

Он полюбил то слово — грубое, резкое — и полюбил, что она позволила ему им пользоваться.

Каждая крупица его выдержки была испытана на прочность. Его член ныл, налившись до боли, и он хотел ощутить это снова — быть переполненным желанием до края, едва удерживаясь от того, чтобы потерять контроль, и при этом говорить ей, что он хочет с ней сделать, чтобы она стонала в ответ, а не пугалась того, что он её хочет.

Эта боль стоила того.

Он хотел узнать, повторится ли это.

Но, несмотря на всю внутреннюю трясущуюся жажду, он не мог остаться рядом.

Он был благодарен, что Рея не попросила — иначе его б разрывало между желанием коснуться её ещё раз и обязанностью защищать её.

Снаружи было опасно.

Дождь лил тяжёлыми каплями, и Орфей знал, что одна-две из его защитных подвесок могут рассыпаться под напором воды. А если упадут все — Демоны смогут прорваться внутрь без особого труда.

Он не знал, вызвала ли его спешка в ней ту самую жажду, но сказал ей, что торопится лишь потому, что должен вернуться к патрулированию территории.

Такое уже случалось в прошлом: Орфей потерял человека из-за шторма и поклялся, что больше этого не допустит.

Из-за того, что у него не хватило времени — он забыл, увлечённый её готовкой, — он попросил Рею изготовить для него запасные подвески, пока он обходит дом. То, что он мог попросить её об этом, потому что она была готова учиться и помогать, наполнило его гордостью, когда он проверил их и убедился, что они годны.

Только под утро, когда тучи перестали лить свою ярость, а небо начало проясняться, Орфей вернулся внутрь.

Земля была мокрой и раскисшей. Ему было тяжело думать о том, как Рея отреагирует, если он скажет, что она не сможет выходить в сад без него, пока почва не подсохнет и он не вырежет новый круг, чтобы засыпать его солью.

Но когда она проснулась, Орфей всё же вывел её наружу — под своим пристальным, тревожным взглядом — чтобы показать кое-что.

Её сияющая улыбка пробрала его до дрожи.

Она была не для него, и поэтому не вызвала в нём желания, способного окрасить зрение, но всё же наполнила его огромным удовлетворением, видя её радость.

— Сад переполнен! — воскликнула она, взвизгнув и побежав вперёд, несмотря на его предупреждение не отходить от него.

Она коснулась листьев клубничного куста, который был почти полностью обобран, но теперь — словно заново родился — стоял крупным, густой, усыпанным яркими ягодами. Малиновый куст, который она так любила и который был изуродован Демонами, тоже восстановился и нёс на себе спелую, сочную ягоду.

Даже все овощи, что она собирала, снова проросли, а рядом стояло небольшое дерево с жёлтыми овальными плодами. Орфей никогда не видел такого дерева и не знал, какой плод на нём.

Всё пахло чистотой, свежестью и спелостью. Капли воды цеплялись за листья и плотные плоды, поблёскивая в свете, который пытался пробиться сквозь остатки туч.

— Что произошло? — спросила она, подойдя к странному дереву и сорвав с него жёлтый плод. — Лимонного дерева раньше здесь не было.

Он шёл за ней, как тень.

— Это дело Совы-Ведьмы.

Он видел её ночью, как она плясала по саду, взмахивая крыльями к небу, будто вытягивая что-то из туч, подпрыгивая на своих птичьих ногах. Он не знал, что именно она делает, но пока она не причиняла вреда, он не вмешивался.

Да и нападать на неё было бы глупо. Он чувствовал — он не смог бы причинить ей вреда: она была наполнена странной, древней