Новогодний Экспресс. Постарайся простить - Кария Гросс

ограничивал. Разве что в общении, которое бросает тень на мое имя. И сейчас ты испытываешь мое терпение. Я все равно несу за тебя ответственность и забочусь о твоем благе.

Глава 69

– И с каких это пор общение со мной, – начал Десфорт очень задушевным голосом. – Бросает тень на ваше имя?

– С тех самых пор, пока список ваших любовных побед не превысил все мыслимые и немыслимые границы, – гневно произнес Ровланд.

Ровена смотрела на меня пристальным взглядом.

И в этот момент я подумала о том, а что если Ровланд действительно не причастен к попыткам моего убийства? Что если это – Ровена? На мгновенье я поставила себя на ее место. В ее глазах была неприкрытая ненависть.

– Сейчас часы будут бить полночь! – послышался громкий голос, а зал притих. Свет, который до этого был довольно ярким, стал немного приглушаться.

– Ваши бокалы! – послышался мягкий и учтивый голос. На серебристом подносе появились бокалы.

Десфорт взял два, протянув один из них мне. В зале было тихо. Слышно было, как в тишине раздается: “Тик!”. Потом еще “Тик!”. Огромные часы на стене отмеряли последние секунды старого года.

Было в этом мгновении что-то сакральное. Никто не смел нарушить тишину. Мистический полумрак придавал моменту какое-то колдовское очарование. На ели стали вспыхивать огни. Я почувствовала, как Десфорт обнимает меня.

– Бом! – послышалось оглушительное.

Я вздрогнула, немного испугавшись. Звон разлился по полу, прошел сквозь тело.

– Бом! – снова ударили часы в тишине.

Я смотрела на то, как вздрагивает в бокале искрящийся пунш.

– Бом! – гудело все внутри.

Я закрыла глаза. Сейчас все загадывают желания. И я не знала, что мне загадать… Злость заставляла меня требовать что-то ужасно нехорошее для Ровланда и Ровены. Но потратить свое единственное желание на месть было страшно. Попросить магию обратно? Или рудники? Ну, с рудниками еще можно пободаться… Магию тоже можно попытаться вернуть…

Я растерялась, а часы все били, били… Я приоткрыла глаза, видя, что все вокруг шевелят губами и загадывают желания. А потом закрыла и загадала свое. Какое – не скажу! А вдруг не сбудется?

– Бом!

Последний удар был оглушительным и тревожным.А потом наступила тишина.

– С Новым Годом! – послышались радостные голоса.

Я молча бросила бокал под ноги Ровланду и Ровене, развернулась и направилась прочь.

– Все, что вы сделали мне, пусть жизнь вернет вам вдвойне, – произнесла я, глядя в глаза бывшему мужу.

Я не из тех, кто великодушно прощает, утирает слезки и отпускает ситуацию, словно воздушный шарик из рук. Сколько бы я не читала умные мысли просвещенных людей, которые рекомендовали отпустить обиды и обидчиков, я так не могла. Как не старалась. Мне всегда в этот момент хотелось, чтобы эти подлые люди прочувствовали всю глубину боли, которую они причинили. И больше так никогда не делали. Ни со мной, ни с кем другим. Я считала это куда более справедливым, чем всепрощение и доброта.

Я могла простить швею, которая не успела закончить платье в срок. Могла простить неуклюжую даму, наступившую на подол моей юбки, могла простить джентльмена за неудачную шутку. Но сейчас я чувствовала, что мое имя, которое меня раздражало и бесило, напоминая о каких-то темных делах и чарах, больше всего соответствует моему внутреннему мироощущению.

Странным было то, что сейчас оно начинало мне нравиться.

Десфорт просто улыбнулся Ровланду. Но от его улыбки мне почему-то стало страшно. Я никогда не видела столь многообещающей улыбки. Но была искренне рада, что она адресована не мне.

“Он что-то задумал!”, – пронеслось у меня в голове, но Ровена скривилась, отдернула подол от разбитого бокала, и они с Ровландом удалились.

Бал заканчивался. Я видела крошку Мардж, Камиллу и Бена. Они все-таки пришли, несмотря на болезнь Бена. Бену было тяжело, но он старался держаться. Мардж просто светилась от счастья в своем нарядном платье. Для нее все вокруг было настоящим чудом и волшебством!

Потом было еще несколько танцев, поздравлений, а я думала о том, что с этого момента у меня началась новая жизнь. Мысль о том, что больше не надо переживать по поводу развода, заставила меня улыбаться.

– Я теперь официально свободная женщина, – усмехнулась я.

– Нет, ты официально свободная женщина, но моя! – рассмеялся Десфорт.

В сердце горела решимость вернуть рудники обратно и признать сделку незаконной. Огромные планы громоздились друг на друга, а я чувствовала какое-то странное воодушевление. А вдруг все получится? И магия снова вернется ко мне? Или это будет чужая магия. Бывает же такое, что человеку она уже не нужна…

Я чувствовала, как радость жизнь возвращается ко мне. У меня словно камень упал с плеч. Мне кажется, что развод стал для меня самым главным подарком на этот Новый Год!

Танец сменялся танцем, а у меня уже голова кружилась.

– Нам пора, – послышался голос Десфорта.

– Ага, – выдохнула я, чувствуя, что пунш был немного лишним. – Ой! Прости…

Я еле удержалась на ногах. Вот что делает бокал и духота с теми, кто никогда не пьет.

– Иди сюда! – послышался голос дракона.

Я смутно помню, как он отнес меня в карету. По дороге я немного пришла в себя от морозной свежести. Мягкое прикосновение руки к моим волосам вызвало тепло. Я лежала у Десфорта на коленях, видя, как холодный воздух тревожит бархатную занавеску.

– Это был чудесный вечер, – мечтательно вздохнула я.

Чувство, что я не одна, чувство, что моя жизнь наполнилась любовью, смыслом, заставила почувствовать себя сильной. О, нет! Я так просто рудники не оставлю!

– Десфорт, – прошептала я. – Ты сможешь мне помочь вернуть рудники?

– А зачем они тебе? – спросил дракон после небольшой паузы.

– Как зачем? – удивилась я. – Это – моя собственность. Я не хочу быть спонсором чужой любви и чужого счастья!

Я услышала смех.

– Давай поговорим об этом позже, – задумчиво заметил он. – Когда вернемся из путешествия....

Он снова промолчал, а потом посмотрел на меня.

Я почувствовала легкий укол обиды.

Ну да! Что такое рудники по сравнению с его богатством! Так, плюнуть и растереть! Но для меня эти рудники – это гарантия. Гарантия справедливости, гарантия моих личных денег! Это – моя безопасность. К тому же я ужасно не хотела, чтобы