Бродяга (СИ) - Риз Лаванда

— А можно я законспектирую твои советы? — улыбнулась Кьяра. — Ты просто кладезь личностных познаний. И как это ты из моего противника превратился в моего наставника?

— Кто-то же должен тебя отшлифовать под скворанские стандарты, — усмехнулся он, но потом уже с совершенно серьёзным видом добавил, — Я просто считаю, что Скай заслужил право быть счастливым.

Только спустя сутки, после передачи Кавана, они смогли снова остаться вдвоём. Валясь с ног от усталости, Ровер вошел в их каюту, вымучено улыбнувшись:

— Привет отважным эльфам! Готова к следующим приключениям?

— Жду не дождусь! Но сначала ты как следует выспишься.

— Только если ты будешь меня охранять, — раздевшись, Ровер рухнул рядом с девушкой, найдя в себе силы только на то, чтобы обнять её.

- Я даже побалую тебя сказкой, — с нежностью погладив его по плечу, проговорила Кьяра. — Я расскажу тебе об ожидании чуда. В человеческой природе есть много переживаний и чувств и только два из них волшебные. Это любовь и вера в чудеса. Больше всего в чудеса верят на Аресе. Абсолютно все жители моей планеты убеждены — чудеса существуют. И для аресцев — это дождь. Шум равномерно падающих капель, собирающихся в лужи. Целый год наша планета похожа на изнеможенную пустыню — выжженный и потрескавшийся грунт, постоянный зной днём и холод ночью. Только песок и огромные серо-зелёные кактусы. Но раз в году, вопреки всем законам природы — нашу планету окутывают дождевые облака, и целые сутки идёт дождь. Это чудо. И жизнь на планете продолжается снова. Как только тучи исчезают — расцветают кактусы! Они цветут и благоухают целых три дня. И на Аресе в это время наступает время свадебных церемоний. Невесты вплетают себе в волосы эти удивительные цветы, а женихи по традиции пьют их пьянящий нектар. Люди снова пытаются улыбаться, вспоминая, что такое ощущение счастья, — Кьяра замолчала, подняв голову, она посмотрела на притихшего, безмятежно спящего Ровера. Она улыбнулась. Ей захотелось осторожно поцеловать его, но тут она заметила свежее тату на его груди. В том месте, где под бьющимся сердцем пульсировала кожа — было выведено её имя. Под сердцем скворане носили имя своей любви. … У Кьяры на глаза навернулись слёзы. Это очевидное засвидетельствование его любви тоже было для неё своего рода чудом.

— И что дальше? — не открывая глаз, тихо поинтересовался Скай.

— Я думала, ты уже спишь, — смущенно пробормотала девушка, сморгнув слезинку.

— Я согласен, что чудеса случаются, но у каждого они свои, — перевернувшись на бок, Ровер внимательно посмотрел ей в глаза. — У кого-то это лужа, у кого-то открытая дверь, исцеление или найденный тайник с оружием. Со мной в жизни происходило много странных вещей, но моё чудо — это ты. Вернее то, что я к тебе испытываю. Я люблю тебя, Кьяра.

Сначала она слушала, закусив губу и не дыша, затем вздрогнув, шумно вздохнула.

— Боже, это произошло. Только у меня такое ощущение, что сейчас прозвучит «но», — прошептала она.

— Вроде того, — усмехнулся Ровер. — Скворанская любовь — это состояние психокоматоза, когда ты совершенно не властен над своими эмоциями, ты не можешь себя контролировать, ты не видишь грани, тебе нужен только лишь твой личный наркотик — предмет твоей любви, причём любыми способами. Для кого-то его любовь — ураган, оставляющий после себя вырванное с корнем сердце, для кого-то вечное поле боя с нападением, атаками и перемирием. У скворанской любви не бывает тихой бухты счастья — вечный аврал! Сейчас я полностью поглощён тобой и этим своим новым чувством. Но я боюсь, что это меня изменит. Я не знаю когда и на ком я сорвусь, что заставит меня пойти вразнос, и что я при этом натворю. Я боюсь потерять тебя, боюсь, что ты не выдержишь моего эмоционального груза.

… Это слишком острые переживания, это постоянное извержение эмоций в моей душе, и ты можешь попасть под эту лавину. А её может спровоцировать что угодно — ты можешь не улыбнуться там, где я хотел бы этого, кто-то уронит передо мной табурет или мне не понравится чей-то голос. Я могу наговорить тебе кучу гадостей одновременно с ощущением того, что я не раздумывая могу отдать за тебя жизнь. Безумно тебя любя — я могу убить всех, к кому ты прикоснешься. Я скворанин, Кьяра, я не знаю, что будет завтра, через два часа, я даже не знаю, что будет через пять минут, — замолчав, Ровер взволнованно всматривался ей в глаза.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ураганом я не стану, я слишком люблю тебя, чтобы разбить тебе сердце. Если любовь скворанина это бой, значит будем воевать, — спокойно произнесла Кьяра, целуя его в губы. — Страстно и непримиримо, по очереди атаковать и заключать перемирие. Я не боюсь тебя такого, твоего «иного», твоих всплесков — я готова испытать на себе все «прелести» твоего чувства.

— Ты понятия не имеешь, на что соглашаешься, — млея, от её ласки прошептал Ровер.

***

Проснувшись, Кьяра никого не обнаружила ни в каюте, ни на корабле. К своему недоумению, будучи не в курсе об этой посадке, выйдя во внешний мир, она увидала, что корабль приземлился в очень живописном месте и что метрах в пятидесяти Яр и Тан тащат что-то тяжелое.

— Если я не обманываюсь это Мендос, и вы снова разгромили аванпост, зачем-то выдрав сердцевину из модуля! Зачем вам это нужно и где Ровер? — поинтересовалась она, когда они подошли ближе.

— Может, ещё и отчёт прислать на твой эл? — недовольно буркнул Тан. — Ровер приказал готовиться к драпу.

Такой ответ её совершенно не удовлетворил, и Кьяра тенью скользнула за Яром, гипнотизируя его своим требовательным взглядом.

Закрепляя стержень сердцевины, Яр упрямо игнорировал её присутствие, испытывая её терпение. А в терпении со скворанами Кьяра уже преуспела, в свою очередь испытывая его своей выдержкой.

— Ровер хочет собрать автономный дубликат информационного модуля. Тан придумал, как это сделать, — наконец, произнес он, выпрямившись.

— Но для доступа к имперской базе данных нужен личностный код кого-нибудь из офицерского состава и желательно живого. Мой уже аннулирован.

— Нашлись гении, которые уже изобрели способ копировать и код, для этого даже не обязательно убивать или брать в плен.

— Но зачем ему это нужно? К засекреченной информации ему всё равно не пробиться. Сведения о перемещении флота, перегруппировке боевых подразделений, инновационных технологиях и всё такое, что интересно знать борцам с Империей хранится в других источниках, под сверхсложной системой безопасности. Зачем Роверу общие сведенья? Он собрался читать некрологи? — Кьяра непонимающе пожала плечами.

— У высокорожденных скворан свои заскоки, особенно если хал влюблён, — недовольно фыркнул Яр. — Скай жаждет смерти твоего бывшего парня. Как там его зовут, Том? Слышала о кассет?

— Традиция дикости? … Но … этому нужно помешать, это же немыслимо! — потрясенно выдавила Кьяра, уцепившись Яру в плечи. — Как мне его переубедить? Ярос, мы должны что-то сделать!

— Никак. Ты вообще будешь делать вид, что ничего не знаешь! — приказным тоном, прошипел Яр. — Иначе он запрет нас всех в грузовом отсеке, сунется один на рожон к имперцам и угробит себя. Поняла? Здесь нужна особая тактика. Ничего не говоря, нужно так тонко испортить прибор Тана, чтобы даже сам Тан не подкопался. И кстати, про твои камушки они знают, так что минералы подсунуть уже не удастся. Здесь нужно что-то более креативное. Не хмурься, посмотри на это с другой стороны, — Яр потеплел и улыбнулся, коснувшись её щеки. — Хорошо, что у тебя был всего лишь один парень, а не целая дюжина!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты, конечно, умеешь поднять настроение, — мрачно заметила ему Кьяра. — Почему он ничего мне не сказал?

— Дурак он что ли, говорить тебе? А я рассказал лишь потому, что мне будет нужна твоя помощь. Я тоже не хочу, чтобы Скай рисковал по такому идиотскому поводу, гоняясь за этим имперским сучонком. Поэтому если хочешь спасти любимого, будешь делать то, что я тебе скажу.

— Я больше ничего не испытываю к Тому, он мне никакой не любимый!