Новая жизнь Эвелин - Елена Крамская
- Виктория, очнитесь! Виктория! - я слегка похлопала ее по щекам, - С ним все в порядке! Слышите? Он найден! Он в госпитале! Я первым же поездом отправлюсь в Канаду и буду рядом с ним.
- Эвелина… - Виктория слабо, но цепко схватила меня за руку, - Не бросай нашего мальчика. Он… он очень ценит тебя. Больше, чем ты думаешь.
- Я сделаю все, что в моих силах, обещаю.
- Езжай, дорогая, а я пока займусь твоим контрактом на верфях. Я выбью из них эти деньги.
Я вернулась в Нью-Йорк, собрала вещи за десять минут и купила билет на первый же поезд до Сиэтла. Оттуда я планировала добраться на автомобиле до Ванкувера. В моем 2026-м я бы просто купила билет на самолет и была бы там через несколько часов. Здесь же мне предстояло долгое и утомительное путешествие.
Через семь бесконечных дней я, измотанная и невыспавшаяся, прибыла на вокзал Сиэтла. Пока я ждала на грязной заправке, когда местный механик зальет бензин в автомобиль (любезно предоставленный мэром Сиэтла после одного гневного звонка Виктории), мой взгляд зацепился за газету, лежавшую на прилавке.
Кричащий заголовок гласил: «Скандальные секреты стальных птиц: Что на самом деле случилось с самолетом сына сенатора Хейзена?». Статья была подписана знакомым именем: Мари Танака, репортер из Бостона.
Очень интересные события разворачиваются. Откуда Мари из Бостона, специализирующаяся на политических сплетнях, могла так быстро узнать технические подробности авиакатастрофы в Канаде?
Я купила газету и жадно вчиталась в текст. Из статьи следовало, что крушение не было случайностью. В топливный бак самолета Джека был засыпан обычный сахар. Я знала об этом старом, грязном трюке от самого Джека - он как-то рассказывал, что во время Великой войны так часто выводили из строя вражеские самолеты диверсанты. Сахар кристаллизуется и намертво забивает двигатель. Получается, это была спланированная диверсия.
Далее в статье, изобилующей техническими деталями, следовало, что после проведенного Мари «независимого журналистского расследования» выяснилось, что к саботажу причастен некий Дерек Бартон, владелец компании «Беринг», прямого конкурента «Пацифик-Аэро». Статья заканчивалась смелым заявлением, что арест Бартона ожидается со дня на день.
К вечеру следующего дня, проехав сквозь метель, я была уже в холле госпиталя Ванкувера.
У входа, ежась от холода, сидела на лавочке Мари Танака. Она что-то увлеченно, с маниакальным блеском в глазах, строчила в своем неизменном блокноте. Откуда она здесь взялась так быстро? Теперь мне становилась понятна ее оперативность со статьей. Видимо, Мари торчала в Канаде уже не первый день.
- Надо же, Эвелина! - Мари увидела меня раньше, чем я успела незаметно проскользнуть в здание, - Я так и знала, что увижу вас здесь в ближайшее время. Джек так много рассказывал мне о том, как вы дружны. Я была уверена, что как только вы узнаете о случившемся из газет, то сразу примчитесь. Но, боюсь, вы зря проделали такой путь. Сейчас его невозможно навестить. Он все еще в коме, и врачи готовят его к сложной операции на ноге.
Мы вместе с Мари подошли к закрытым дверям палаты интенсивной терапии.
- Кто из вас миссис Хейзен? - обратилась к нам уставшая медсестра с планшетом в руках.
Я открыла было рот, чтобы сказать, что я его близкая подруга, но Мари меня опередила.
- Я, - уверенно ответила она, - Точнее, пока еще не совсем миссис. Свадьба назначена на май.
- Свадьба?!
Если бы меня сейчас ударили по голове бейсбольной битой или сообщили, что интернет навсегда отключили, я бы удивилась меньше, чем словам Мари. Мой мозг отказывался обрабатывать эту информацию.
- Мне нужно, чтобы кто-то из ближайших родственников подписал согласие на операцию, и как можно скорее, счет идет на минуты, - продолжила медсестра, протягивая бумаги.
- Конечно, давайте сюда, - Мари почти выхватила из рук медсестры планшет, а я с онемевшим лицом смотрела, как она уверенно, хозяйским росчерком подписывает за Джека согласие.
Я ничего не знала о помолвке Джека и Мари. Это было настолько неожиданно, абсурдно и неправильно, что казалось дурным сном. Почему Джек мне ничего об этом не сказал? Почему Виктория даже не обмолвилась?
- Все хорошо, Эвелина? - Мари, наконец, оторвалась от подписания бумаг и пристально, с каким-то странным триумфом посмотрела на меня.
- Я… Да, конечно. Просто устала с дороги.
- Послушайте, операция продлится несколько часов. Почему бы нам не спуститься в буфет и не выпить по чашечке кофе?
Пока нам несли отвратительный больничный кофе, я отчаянно пыталась найти слова, чтобы не выглядеть полной дурой. Мое сердце колотилось где-то в горле.
- Так значит, вы с Джеком… помолвлены? - я постаралась вложить в голос максимум светского любопытства, - Что-то я не заметила кольца на вашей руке.
- Ой, сейчас покажу! - Мари кокетливо улыбнулась, потянула за тонкую цепочку, спрятанную под блузкой, и продемонстрировала мне старинное обручальное кольцо с огромным, тяжелым бриллиантом, висевшее вместо кулона.
- Вот оно. Оно принадлежало еще прабабушке Джека. Представляете? Мы просто не успели подогнать его под мой размер пальца до его отлета, поэтому я ношу его так, ближе к сердцу.
- Очень… красивое. И с историей.
Крушение самолета, шпионаж конкурентов, саботаж, а теперь вот - внезапная, тайная помолвка. Как-то слишком много новостей для одной меня за такой короткий срок.
Какая-то слишком быстрая помолвка. Еще три месяца назад, во время скандала с его отцом, Джек вообще ничего не знал об этой пронырливой женщине, кроме того, что она писала гадости о его семье. И вот, спустя несколько недель, он уже сделал ей предложение и отдал фамильное кольцо? Что-то здесь не клеилось.
Я задумалась о неожиданном появлении Мари в жизни Джека. И обстоятельства так внезапно и гладко сложились: крушение секретного самолета, ее независимое журналистское расследование, сенсационная статья на передовице… Получается, амбициозный репортер несказанно выигрывает от такой трагедии.
Мой внутренний детектив, подкрепленный солидной дозой женской ревности (да, я призналась себе в этом!), забил тревогу. Я должна была узнать о Мари больше.
- Эвелина, простите, мне пора возвращаться к палате. Хочу быть там, когда его вывезут. Я только зайду в дамскую комнату припудрить носик, - Мари поднялась из-за стола, оставив свою сумочку на стуле.
Я вовсе не горжусь тем, что
