Психо-Стая - Ленор Роузвуд

Глава 18

АЙВИ

Поезд слегка вздрагивает, замедляя ход, и меня выдёргивает из тревожных мыслей. Я придвигаюсь ближе к окну, жадно вглядываясь в пейзаж, который постепенно открывается перед нами.

Безупречные белые камни тянутся куда хватает глаз, здания поднимаются, словно башни из слоновой кости, на фоне невероятно синего неба. Архитектура не похожа ни на что знакомое: изящные арки, сияющее стекло, тонкие шпили, будто бросающие вызов гравитации. Каждую поверхность украшает тончайшая золотая филигрань, ловящая солнечный свет и заставляющая весь город мерцать, словно мираж над кристально-чистым озером, раскинувшимся к горизонту.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять: весь город встроен в отвесную скалу, что вздымается прямо у кромки озера. Поэтому тут всё и белое. На не менее безупречном берегу заметны пышные сады, взрывающиеся красками незнакомых мне цветов. Контраст ярких лепестков и белого камня — завораживающий.

— Охренеть… — выдыхает Виски рядом.

Я молча киваю. Не могу отвести взгляд от сверкающего белого города, раскинувшегося перед нами в резком контрасте с жестоким миром, который мы оставили позади. Эти тонкие шпили и изящные арки выглядят так, будто их вытащили из сказки, а не из той суровой реальности, к которой я успела привыкнуть.

Это красиво. Слишком красиво.

Пальцы крепче сжимают мягкую ткань моего заимствованного халата, пока в животе оседает знакомое, неприятное чувство. Ничто настолько идеальное не бывает бесплатным. Я усвоила этот урок — снова и снова.

Дверь купе раздвигается с мягким шипением, и я оборачиваюсь — дверной проём почти полностью заполняет массивная фигура Призрака. Белоснежный шарф скрывает изуродованную нижнюю часть его лица; голубые глаза вспыхивают теплом, когда наши взгляды встречаются — несмотря на напряжение вокруг. Он движется с той текучей, хищной грацией, которая неизменно поражает меня, учитывая его размеры.

— Чума…? — начинаю я, не договорив.

Отвечать не нужно. Чума входит следом, на секунду задерживаясь — он не может встретиться со мной взглядом.

Он выглядит… потерянным.

Сломанным так, как я ещё никогда его не видела.

Сердце болезненно сжимается от вида альфы — моего альфы — в таком явном эмоциональном разладе, даже несмотря на то, как громко в голове начинают звенеть тревожные колокольчики.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я следую за ним через вагон — настолько близко, что чувствую исходящее от него тепло. Долгое время мы молчим. Я смотрю на его отражение в стекле, пока он вглядывается в белый город: сжатая челюсть, тени под глазами.

— Красиво, — тихо произношу я.

Губы Чумы изгибаются в горькой усмешке:

— Да.

Я хочу спросить, что он имеет в виду. Хочу потребовать объяснений — что здесь на самом деле творится. Но потерянность в его взгляде останавливает. Какие бы секреты он ни хранил, какой бы груз ни нес… по той напряжённости, что исходит от него волнами, я понимаю — он не готов говорить.

Пока нет.

Вместо этого я нерешительно протягиваю руку и беру его ладонь. Его кожа прохладная и сухая, он вздрагивает от прикосновения. На мгновение мне кажется, что он отдёрнет руку.

Но его пальцы сжимаются вокруг моих — мягко.

Я поднимаю взгляд — и замираю. В его глазах — не льдинки, к которым я привыкла. Они тёплые. Грустные, но тёплые.

— Айви… — выдыхает он хрипло, словно слова ранят его изнутри. — Я…

Он обрывается, не в силах подобрать фразы. Я сжимаю его руку чуть крепче, отдавая столько поддержки, сколько могу.

— Всё нормально, — говорю, хотя не уверена в этом ни на грамм. — Что бы ни происходило, с чем бы ты ни боролся… мы рядом. Я рядом.

Глаза Чумы едва заметно расширяются. Надежда?

Но прежде чем он успевает ответить, голос Тэйна разрезает воздух:

— Нам нужно готовиться. — Голос жесткий, короткий, почти чужой. — Они скоро придут за нами.

— Надеюсь, не за нашими головами, — фыркает Виски.

Реальность врезается обратно, и Чума отпускает мою руку. Он отступает на шаг — знакомая маска холодной отстранённости снова падает на его лицо, когда он сверлит Виски взглядом.

Ладонь кажется пустой, там, где была его рука.

Поезд останавливается окончательно, с мягким шипением. На мгновение мы остаёмся недвижимы, обмениваясь настороженными взглядами.

Дверь в купе открывается — снова это мягкое шшш, от которого я вздрагиваю. Входит та же проводница, что встречала нас раньше, её расшитая бисером вуаль чуть колышется.

— Мы прибыли, — произносит она музыкальным, но непривычно жёстким голосом. — Прошу следовать за мной.

Я бросаю взгляд на Чуму, но он смотрит прямо перед собой, лицо — непроницаемо. Остальные альфы смыкаются вокруг меня — и мы следуем за проводницей по узкому коридору вагона.

Мои альфы сомкнули ряды. Справа нависает Призрак, слева — Тэйн, их тела отбрасывают двойную тень. Чума и Виски остаются позади, и даже Валек — всё ещё покачиваясь — выравнивается сбоку, его серебристые глаза уже не такие затуманенные.

Проводница ведёт нас по богато украшенному коридору. Её белые одежды шелестят по ковру, солнечный свет, льющийся из окон, цепляется за золотые бусины на вуали — разноцветные блики танцуют по отполированному дереву.

Когда мы ступаем на платформу, величие Сурхииры перехватывает дыхание. Белый каменный город возвышается перед нами, словно сон наяву, его тонкие шпили пронзают невозможную синеву неба. Мрамор под ногами — чистейший, прожилки золота пульсируют мягким светом, будто сам камень хранит в себе солнечное сияние.

— Держись рядом, — бормочет Тэйн, его рука ложится мне на поясницу, уверенно, по-властному.

Мне и не надо напоминать. Эта красота делает меня только осторожнее.

Слишком идеально. Слишком точно. Слишком похоже на… ловушку.

Мимо скользят люди в белых одеждах, их лица скрыты вуалями и шарфами, что колышутся в тёплом ветре, дующем с озера. Воздух пахнет иначе. Чисто. Сладко. Ничего общего с химической вонью Райнмиха или едким дымом Внешних Пределах.

Призрак тихо рычит рядом, и даже белый шарф не заглушает звук. Я поднимаю взгляд — его голубые глаза прикованы к группе стражей по краю платформы. Их безупречно белые мундиры безукоризненны, но я замечаю: руки лежат на изящных ножнах изогнутых мечей у пояса. Они выглядят церемониально — золото, драгоценные камни — но нутром чувствую: они так же смертоносны, как и прекрасны.

Они, похоже, нас даже не заметили. У меня создаётся впечатление, что понятия опасности здесь почти не существует. Слишком ясно: этот сверкающий город никогда не видел бомбы.

— Сюда, пожалуйста, — говорит наша проводница, указывая на широкую лестницу, что будто парит без опоры над краем платформы. Ступени вырезаны из того же белого камня, но прожилки перламутра пересекают их, ловя