Психо-Стая - Ленор Роузвуд

Мне совершенно незачем тащиться в огороженный кошмар под названием Сурхиира. С нашим везением — Чума либо шпион, либо убийца, либо всё это время был настоящей принцессой и просто искал подходящий момент, чтобы нас сдать.

Он и выглядит соответствующе — острые скулы, красивые глаза, чёрные волосы и высокомерие, сочащееся из каждой поры.

Но, похоже, теперь я на поводке.

Айви успешно надела на меня ошейник, и он так же реален, как металлический, который я снял с её шеи, прежде чем отпустить.

Пока она осторожно откусывает фиолетовый звёздчатый фрукт — подозрительно, потому что она умная хорошая девочка — мой взгляд скользит по её прекрасной голой шее.

И всё-таки она выбрала плен.

Видимо, и я тоже.

Блядь.

Мой взгляд возвращается к большой белой птице.

Она наклоняет голову так, что та оказывается вверх ногами, длинный тонкий клюв раскрывается — и внутри проявляется чёрная, вращающаяся пустота космоса, когда она говорит:

— Гнаться за тенями — значит заходить всё глубже во тьму.

Её голос звучит прямо в моей голове.

— Превосходная мысль, пернатая подруга, — бормочу я, поднимая бокал в тост.

— Какого хера ты несёшь, псих? — требует Виски.

Я медленно поворачиваюсь к нему, смакуя, как мир размывается по краям. Его лицо проясняется, словно через линзу. Бедный, простак Виски. Такой рвущийся драться, ебаться, чувствовать хоть что-то, кроме зияющей пустоты, что приходит, когда ты всего лишь пёс на государевой службе.

— Просто мило беседую с богиней, — отвечаю я, лениво махнув в сторону птицы. — Тебе стоит попробовать. Возможно, расширит горошину, которую ты называешь мозгом.

Взгляд Виски дёргается туда, куда я киваю — в пустоту.

— Там ничего нет, ёбнутый.

— О? — я изображаю удивление, наклоняя голову. — А я-то думал, огромную светящуюся птицу сложно пропустить. Моя ошибка.

У Виски в груди поднимается низкое рычание.

— Клянусь богами, Валек, если ты не прекратишь эту хрень…

— И что ты сделаешь? — перебиваю, мой голос — как лезвие ножа. — Побьёшь меня до полусмерти? Было-проходили. Тебе придётся быть изобретательнее.

— Прекратите оба, — бурчит Айви, раздражённо морщась; её красивые губы чуть фиолетовые от фрукта. — Нам не нужен бой «Пещерный человек против Психопата» до того, как мы вообще туда доберёмся.

— Как пожелаешь, — говорю я любезно, даря Виски свою самую сладкую улыбку.

Челюсть Виски напрягается, его руки сжимаются в кулаки. Но прежде чем он успевает выплюнуть какую-нибудь остроумную реплику, собранную из трёх слов, перекатывающихся в его пустой башке, — в его глазах вспыхивает понимание. Губы изгибаются в ухмылку, наполовину насмешливую, наполовину жалостливую.

У меня дёргается верхняя губа.

Как смеет этот олух жалеть меня.

— Теперь дошло, — говорит он, откидываясь на спинку кресла. — Ты просто слишком много раз башкой приложился.

Смех поднимается из моей груди — тёмный, пустой.

О, если бы он только знал.

Если бы кто-нибудь из них знал правду о том, что скрыто под поверхностью реальности. О чудовищах, что ждут в тени — голодных, терпеливых.

— Нет, — мурлычу я. — Это вы просто слишком слепы, чтобы видеть правду.

В вагоне становится как будто на несколько градусов холоднее. Айви и Тэйн теперь тоже смотрят на нас — внимание притянуто натянутой, электрической тишиной между мной и Виски.

— Правду? — глубоко рычит Тэйн с другого конца купе. — И какую же?

Я поворачиваюсь к нашему дорогому лидеру.

Как низко пал — свалился до того, что теперь идёт по крошкам, которые оставляет человек, которого мы почти не знаем. Человек, ведущий нас прямиком в пасть зверя.

— Правду, — смакую каждое слово, как хорошее вино, — что нам пиздец. Королевский, основательный, без остатка — пиздец.

— Раскроешь тему? — спрашивает Тэйн, голос подозрительно спокойный. Но я вижу, как в его огромном теле скручено напряжение — готов в любую секунду рвануть, драться.

Вот только… это всё, что эти альфы умеют?

Жаль, что у Айви нет вкуса получше. Жаль, что мне придётся терпеть их дерьмо всю оставшуюся жизнь. Хотя, возможно, эта жизнь оборвётся, как только поезд достигнет назначения.

Айви будет в безопасности. В этом я уверен. Сурхиирцы — народ загадочный, но их любовь и благоговение перед омегами — вовсе не тайна. Зная, что она будет обожаема и боготворима, как заслуживает, легче проглатывать мысль о том, что меня, скорее всего, сотрут с лица земли.

Только бы расстрел.

Не хочу висеть.

— Ну? — подталкивает Тэйн, вырывая меня из мыслей.

Я наклоняюсь вперёд, опираясь локтями на колени, пальцы складываются под подбородком.

— Подумайте сами, — говорю. — Мы едем в страну, которая известна жесточайшей секретностью и презрением к чужакам. И всё же вот мы — сидим как почётные гости. И вы правда ни капли ничего не подозреваетe?

Повисшая тишина такая густая, что ей можно забить лёгкие. Я почти слышу, как в их головах начинают вращаться шестерёнки, вижу, как сомнение медленно прорастает в глазах.

Хорошо.

Пусть гниёт.

Пусть растёт.

— Нашёл кто говорить о подозрительности, — рычит Виски, но в его голосе теперь тоже слышится неуверенность. — После всего, что ты провернул, похитив Айви⁠…

— Ах да, — перебиваю я, улыбаясь так остро, что можно порезаться. — Моё великое предательство. Скажи, Виски, ты вообще удосужился спросить нашу маленькую дикарку, что именно случилось между нами? Или тебе комфортнее тонуть в собственных предположениях?

Айви напрягается, зелёные глаза остро сверкают.

— Хватит, — рявкает Тэйн, вставая. Он возвышается над всеми — гора мышц и едва сдерживаемой ярости. Просто огромная грёбаная горилла. — Не сейчас. Нам нужно держаться вместе, а не…

Из меня вырывается короткий, горький смешок.

— О, держаться вместе? Должно быть, ты чувствуешь себя особенно единённым после того, что только что сделал со своим братом.

Слова повисают в воздухе, как граната с выдёрнутой чекой. На мгновение я думаю, что Тэйн реально меня убьёт. Его глаза пылают яростью, которую я не видел со времён поля боя. Но что-то меняется в его взгляде. Злость полностью не исчезает — но рядом возникает другое. Опасно похожее на понимание.

— Ты пытаешься нас рассорить, — говорит он тихо, почти шёпотом. — Зачем?

Я откидываюсь в кресле, раскинув руки.

— А почему бы и нет? Мы уже трещим по швам. Разбиты. Стая бешеных псов, притворяющихся семьёй. Я просто вслух говорю то, о чём вы все думаете.

Мой взгляд находит Айви, я не отвожу глаз.

— Мы идём в ловушку. Все.

А один из нашей «братии» точно знает, что нас ждёт по ту сторону.

И как по команде поезд начинает замедляться.

За окнами — белые каменные стены и сверкающее, синее до боли озеро, тянущееся на мили.

Мы приехали.

Точка невозврата. Начинается финальный пиздец.