Поцелуй сирены и первобытные хищники - Елена М. Рейес

выполненный в той же отделке, что и стул. Темное дерево, плотная ткань и так много маленьких безделушек, что глаз слишком занят разглядыванием всего, чтобы играть в «найди альфу».

— Когда ты…?

— Не имеет значения.

Через несколько секунд меня поднимают с земли и целуют, моя красная помада стерта натиском. Поцелуй глубокий и томительный, и я бы с радостью отдала свой последний вздох, чтобы никогда не переставать чувствовать эти губы на своих. Шаги приближаются, дерево скрипит, и он отстраняется достаточно надолго, чтобы оглядеть меня с ног до головы. Быстро потянуть за мой сосок и бусинки.

— Ты выглядишь великолепно, потрясающе пахнешь, а на вкус еще лучше. Я хочу заявить права на то, что ты носишь это, маленькое сокровище. Не позволяй Ориону коснуться ни одной бусинки.

Собственническая нотка в его тоне заставляет мои бедра сжаться, но выражение его глаз заставляет меня заскулить, и на этот звук моя бабушка поднимает бровь.

— Не суди.

— Вовсе нет.

Из кармана своего платья она достает маленький нож с прозрачной кварцевой ручкой и ленту из морского шелка. Я думала, что потеряла его. Как она его нашла? Она вкладывает их мне в руку, причина предельно ясна, и я прикрепляю их к бедру таким образом, что они кажутся частью наряда. Мое сердце сжимается, в горле пересыхает от благодарности.

Спасибо, — одними губами произношу я, но она качает головой, оставляя легкий поцелуй на моей щеке.

— Все, чего я хочу, — это твоего счастья, дитя мое.

— А я твоего. Никогда не поздно заявить права на Эфа…

— Тихо. Кто-то у двери.

Секунду спустя кто-то пытается повернуть ручку, но обнаруживает, что она заперта. Это дает Каю время снова проскользнуть на свое место, моя бабушка открывает дверь, прежде чем сесть перед занавеской.

— Входи.

Я улавливаю его запах прежде, чем вижу его. Но вот он в отражении зеркала.

Чистый, отполированный и царственный для короля. В его руках небольшая стопка бумаг и ручка, но несколько секунд он не смотрит мне в глаза. Вместо этого он смотрит на камень. Всегда камень, и я начинаю верить, что это тот случай, когда ты хочешь того, что тебе не принадлежит.

У него была корона. Он должен был жениться на истинной наследнице и использовать ее связи,

Богатство. Уважение. Даже любовь на какое-то время, но ему этого никогда не было достаточно.

— Я знаю, может показаться, что я не люблю тебя, Нерисса, — говорит он мягко, слишком мягко, поправляя пиджак. Тоже весь красный. — Но это должно быть сделано. Не только ради меня, но и ради нашего будущего. Королевство заслуживает такого лидера, который поставит нас на первое место, а не забудет, кто наш враг.

— Ты имеешь в виду историю, которую ты придумал? — Выражение моего лица остается невозмутимым, и я благодарна, что он не обращает внимания, пока я убираю следы своей помады. — Этот враг?

— Просто поступай правильно, Нерисса. Облегчи всем задачу и подпиши это.

То, о чем он говорит? Контракт на четырех страницах, в котором перечислены мои обязанности как новой королевы русалок и попечительницы нуждающихся. Я сдерживаюсь, чтобы не возразить на нелепый заголовок, и продолжаю читать, с каждой секундой все больше злясь.

Два раза в месяц сдавать кровь только лорду Северусу. Никаких сексуальных контактов, если только вы не попросите и ваш муж не разрешит. Компенсация выгодна обеим сторонам.

Единственный опекун для всех детей, рожденных от союза — и если Орион решит завести ребенка от своей пары, Найи, я тоже буду заботиться о них.

Заключение в высокой башне с Люсьеной. Присутствие требуется исключительно для официальных церемоний. Королева только по титулу, обязанности выполняет новая королевская помощница Найя Сент-Круз.

Найя и Орион будут делить супружеское ложе, поскольку она его суженая. Я буду исполнять свои сексуальные обязанности в отдельной комнате, подготовленной для развлечения короля Ориона.

Обязанности начнутся, как только я выйду замуж.

— Ты находишь этот мусор справедливым? — Я бормочу срывающимся голосом, когда бушующая внутри ярость угрожает захлестнуть меня.

Кровь в моих венах пульсирует, мышцы напрягаются перед тем, как я нанесу удар. Я хочу. Выхватить нож из своего бедра и дать волю этой сдерживаемой ненависти, от которой у меня перехватывает дыхание, когда я смотрю, как человек, о котором я так хорошо думала, пытается обменять мою жизнь на свою выгоду.

Я не склонюсь. Я не подчинюсь.

Дедушка наклоняется, его голос звучит как дешевый мед поверх ржавой стали.

— Не будь трудной. Подпиши это, и, возможно, я смогу уговорить Ориона разделить тебя с волком. Соглашение может быть заключено с понедельника по…

— Нет. — Я так сильно качаю головой, что сережка падает. — Я не буду продана как шлюха-селекционер, которая по совместительству занимается сопровождением крови, одновременно заботясь о чужих детях, как прославленная няня. Как ты вообще мог просить меня подписать что-то настолько унизительное? Отказаться от своей жизни и свобод в обмен на рабство?

— Нерисса, я не буду…

— Какую часть ты не понял, Атлас?

Моя бабушка встает и подходит к нам в красном платье, которое не в ее обычном стиле. Она предпочитает мягкие тона, не то чтобы я думаю, что у нее был большой выбор в этом, как и у меня.

Вся эта свадьба организована вампирами. Их вкус. Это то, что она имела в виду, говоря о багровом союзе?

— Пусть дети сначала поженятся. С остальным можно будет разобраться позже.

Это удивляет его. Меня тоже. Но он соглашается, особенно когда минуту спустя входит Северус, одетый в красное с головы до ног, и предлагает мне руку.

— Твой жених ждет тебя, малышка.

Это тяжело, но я борюсь с желанием съежиться от этого ласкательного имени. Просто нет.

Кай — единственный мужчина, от которого я когда-либо приму любое ласковое обращение.

Поворачиваясь, я притворяюсь, что в последний раз подкрашиваю губы губной помадой, распушаю мягкие темные волны…

Меня останавливают слова, выгравированные в правом нижнем углу зеркала. Я не видела их до сих пор, легких букв, скрытых тщетными отвлекающими маневрами, как говаривал мой прадедушка, но послание попало в цель — сегодня больше, чем когда-либо:

То, чего желает твое сердце, —

никогда по-настоящему не терялся. Ты сражаешься за это. Ты берешь это.

Они провожают меня на верхнюю палубу, и моя бабушка подмигивает мне, чего никто не замечает.

Повсюду красное и золотое. Даже паруса алые, в них отражается лунный свет, пробивающийся сквозь разрывы тумана. Рядом со штурвалом находится арка, похожая на возвышение, откуда присутствующие смогут наблюдать, как женщина унижает себя во имя традиций и сексизма