Карина Демина - Искры гаснущих жил

Глупо получилось.

— Там еще над дверью колокольчик висит, — она произнесла это тихо. — Старый-старый. И громкий очень.

— А у продавца ручной ворон есть…

— Он разговаривать умеет!

— Точно.

Нынешний хозяин магазина походил на пирата. Одноногий с красным крючковатым носом, он носил полосатые чулки и длинный жилет с фалдами. А на седые длинные волосы повязывал красную косынку. Деревянная нога его громыхала по старому паркету, и ворон, сидевший на плече хозяина, то и дело раскрывал крылья, кланялся и хрипло спрашивал:

— Што надо?

Магазин старика Тедди был, пожалуй, самым чудесным местом в мире. И Кейрен заглядывал в него каждые выходные. И да, он мог бы приобрести деревянную лошадку на палочке, или даже с полдюжины оловянных солдатиков в форме королевской гвардии. Или механическую обезьяну… позолоченную трубу… барабан…

…деньги копились и возможности Кейрена росли.

А старик встречал его, как старого друга, кивал с порога и отворачивался. Он знал, что и в этот раз Кейрен ничего не купит, что он пришел лишь для того, чтобы убедиться: его замок на месте.

Огромный.

Он занимал целый стол. И короны четырех угловых башен подымались к потолку. Повисал на цепях подъемный мост. Вращался на крыше дома крохотный, с ноготь мизинца, флюгер, свисали со стен нарядные стяги. И во дворе рыцарская конница готовилась к выезду. Сиял доспех. И пики были остры…

Кейрен не смел прикасаться к стенам, сложенным из настоящего камня, или тревожить рыцарей, он садился перед замком и смотрел. А в воображении его гремели битвы.

Замок стоил почти сорок фунтов… у отца деньги были, но Кейрен точно знал — просить бесполезно. И собирал, долго собирал, складывая купюру к купюре, пересчитывая их, пряча под матрасом, пусть бы в школе и не принято было воровство, но чем ближе оказывалась мечта, тем сильнее становился страх.

И однажды Кейрен осознал, что у него получилось.

Сорок фунтов.

Целое состояние в мятых купюрах с изображением Короля. Кейрен знал каждую из них, по запаху, по шершаво бумаге, по нюансам цвета и лоску, который появляется свидетельством касания многих рук. Он пересчитывал их много раз, представляя, как это будет…

…он выйдет из дома. И пройдет по парку, остановится у лотка с засахаренными орешками, но ничего не купит… и у торговца имбирными пряниками, от которых исходит умопомрачительны аромат, немного постоит, преодолевая искушение.

В парке множество торговцев.

И Кейрен снова и снова будет сдерживать себя от того, напоминая об истинной цели. Его замок ждет его. И Кейрен, выбравшись из парка, поднимется вверх по Железной улочке, доберется до угла и привычно кивнет скрипучей вывеске. С прошлого раза та немного побледнеет, а может, напротив, будет сиять яркой новой краской. И витрина магазина игрушек встретит Кейрена радостным блеском.

Кейрен толкнет тугую дверь. Звякнет колокольчик, пробуждая ото сна старика. А ворон на его плече расправит крылья и, поклонившись, скажет:

— Пр-р-ривет!

— Доброго дня, — ответит ему Кейрен и, поклонившись, — он умеет быть вежливым — решительно подойдет к прилавку. Он вытащит стопку купюр и, положив перед стариком, попросит. — Упакуйте мне замок, пожалуйста…

Его доставят в городской дом. И каникулы Кейрена перестанут быть скучны…

— Тебя в парке выпотрошили? — спросила Таннис, когда он замолчал.

Кейрен кивнул.

Выпотрошили. Хорошее слово. Но не было девочки, которая просила о помощи. Просто перед Кейреном вдруг появился высокий мальчишка в рваной рубашке и, положив руку на плечо, велел:

— Идем со мной.

А лавочник, торговавший глиняными свистульками, отвернулся. Потом, позже, он говорил, что ничего-то не видел. Мальчишки? Да мало ли в парке мальчишек. Драка?

Так они всегда дерутся.

Вначале Кейрену показалось, что мальчишка обознался, или шутит, или… что угодно, но… Кейрен попытался вывернуться из цепких его пальцев.

— Отпусти, — попросил он.

— Ага… счас все брошу, — заржал оборванец, выкручивая руку.

А за спиной Кейрена появился еще один, повыше первого, и велел сиплым голосом:

— Монету гони.

— Ты не отдал, — Таннис зло ударила по одеялу, и то едва не сорвалось с крюков. — Ты ж не отдал, правильно?

— Попытался не отдать.

— Сколько их было?

— Пятеро.

С двумя Кейрен еще бы справился. Он научился драться, но… пятеро — слишком много. А он все равно дрался. Отбивался. Молча. С непривычной, несвойственной ему прежде яростью. И боль, которая всегда пугала, перестала что-то значить. Кейрен помнил, как упал, и как его пинали, а он пытался подняться. Но кто-то на руку наступил, и раздался хруст, боль же сделалась вовсе невыносимой.

Кажется, тогда он закричал.

И все равно встал.

На четвереньки. Последнее, что Кейрен запомнил, — удар по голове. И словно хрустнуло что-то внутри. А руки вдруг перестали слушаться. Сознание он потерял не сразу, лежал, видел узколобого парня с разбитым лицом и беззубым ртом, который кривился, но не издавал ни звука. Изо рта на подбородок стекала слюна, смешанная с кровью, а парень наклонялся к Кейрену, пока не заслонил собой и небо, и кругляш солнца, и весь остальной мир. Небытие пришло, но и в нем Кейрен ощущал гнилостное дыхание, запах дешевого табака, столь любимого школьным сторожем, древним и ворчливым, а еще пальцы, которые шарились по карманам.

— Дурак, — Таннис вскочила и отвернулась. — Тебя убить могли!

Могли. И чудом не убили, теперь Кейрен это понимает.

— Не из-за денег, а… — она махнула рукой.

Давнее дело.

Забытое, казалось бы, но Кейрен провел языком по зубам, проверяя, все ли на месте. И на руки посмотрел, согнул и разогнул пальцы.

— Войтех никогда не связывался с теми, кто драться лез.

— Боялся?

Правая все еще плохо работала, и почерк у Кейрена был отвратительны. Впрочем, он был отвратительный и до того случая, но хотя бы оправдание появилось.

— Да что ты понимаешь! Боялся… Войтех ничего не боялся, — она расхаживала по залу, и громкий звук ее шагов рождал эхо. — Он просто знал, что если мы вот так… кого-нибудь, как тебя…

Таннис сжимала и разжимала кулаки.

— То в парке от ищеек не продохнуть будет. И нас повяжут. Или придется залечь и надолго… что с ними стало?

— Не знаю.

— Врешь, — она остановилась у клетки, уперев руки в бока.

Врет.

Кейрен узнавал. Позже, когда получил должность и право заглянуть в архив. В тех бумагах не было ничего секретного, но… он долго не решался поднять их. Чего опасался? Кейрен и сам не знал.