Алый почерк искушения - Лея Кейн

Вермундом, без сомнения, узнали, кто пожаловал на отбор, но были так взволнованны от женского внимания лучших невест со всех уголков континента, что приняли решение не срывать фестиваль. В свободное время Вермунд, конечно же, руководил поисками настоящей Тересы, а Каролина любезно согласилась подменить ее. Наша вина, что мы сразу не представили всем графиню ее настоящим именем. Ведь тогда я еще не знал, что без памяти ее полюблю.

Это он говорил всем и каждому: родителям Жозетты, позволившим ей выйти за сына менялы; семье Хейди, решившейся отправить ее на принудительное лечение; отцу Лете, довольному, что его дочь попытала свое счастье; родным Белории, Синтии и Алии; даже Дафне Бартли, которая после недолгих уговоров дала свое согласие на обучение старшей дочери в Скайдоре. Ей пришлось признать, что Тересе еще рано замуж. У нее совсем другие интересы, цели и мечты. Она сама поймет, когда настанет тот момент. Отложит лук и примет свадебное украшение от своего возлюбленного. А Анику и Альдиса госпожа Дафна благословила и даже разрешила им самим решать, как и где пройдет их свадьба.

Целый месяц мы с Айварисом ездили по областям и городам. Бывали на разных праздниках, видели рыцарские турниры, дегустировали вина и блюда. Постепенно я привыкала к изысканному обществу, познавала традиции, училась этикету. Если некоторые мои черты и выдавали во мне простолюдинку, то заверение принца Скайдора в том, что я графиня, стирали все сомнения. Ему верили. Его прощали.

По вечерам, когда я, глядя из окна на горизонт, тосковала по Ашеру, Айварис напоминал мне, что мы обязательно встретимся. Но меня все равно терзали угрызения совести. Как бы я ни ненавидела Рах-Сеима, моим долгом было поддержать Ашера. Раги сбежал. Стая принесла клятву верности новому Альфе. Ашер остался единственным, кому было не плевать на траур по Рах-Сеиму.

А еще меня мучили кошмары. Я часто просыпалась в холодном поту и плакала. Винила себя в развязывании войны, унесшей несколько десятков жизней. Айварис успокаивал меня, утверждая, что у солдат такая служба. Опасная. Они часто гибли. На турнирах, в драках, в стычках с разбойниками. Порой даже холодные политические конфликты требовали демонстрации силы. Но ко всему этому мне еще предстояло привыкать.

Последней точкой нашей поездки были Горные Пики. Айварис заранее написал принцессе Эйрен, предупредив о нашем скором визите, так что нас встретили по-королевски. Ради нас даже на целую неделю продлили их традиционный карнавал. Мы наблюдали за тысячей бумажных фонариков, запущенных в небо. Танцевали. Участвовали в играх. Побывали на одной свадьбе. Съездили к вечным ледникам на самых вершинах гор. Познакомились с племенами кочевников. И между делом узнали, что принцесса Эйрен собралась в кругосветное путешествие. Меня это должно было насторожить, но я знала, даже если она выяснит, что я не графиня, никому никогда об этом не скажет. Ее искренне радовали наши с Айварисом отношения. А Горные Пики стали тем самым местом, где он сделал мне официальное предложение.

Это случилось на рассвете следующего дня после окончания карнавала. Днем мы должны были выдвигаться в сторону Скайдора, и Айварис решил больше не затягивать. Я стояла на балконе, наблюдая, как гаснут последние звезды где-то между горными вершинами. Он подошел ко мне со спины, надел на мой лоб фероньерку, нежно поцеловал в шею, обнял и шепнул:

— Я кое-что исправил в твоем украшении. Поменял один камешек. Ты же не против?

Я сразу догадалась, о чем он говорил. Обернулась, отодвинула край его рубашки и увидела свежие рубцы на груди.

— Вот почему я полночи провела в одиночестве, — улыбнулась я.

— Я думал, ты спишь.

— Без тебя спать холодно.

Он тоже улыбнулся, проследив, как я кончиком пальца обвожу вокруг ран, и спросил:

— Так что, графиня, вы выйдете за меня?

Взглянув ему в глаза, я согласно кивнула и, подтянувшись на носках, поцеловала в губы.

— Выйду, — прошептала, вжимаясь в его сильное тело.

Рассветные лучи осветили прелестный пейзаж, заставив меня оторваться от мужских губ и посмотреть вдаль. Я ахнула от красоты здешнего утра. Вмиг вспомнила картину горных пик в рассвете, которую видела в одной из камер подземелья сгоревшего замка. Кто бы ни написал ту работу, он сделал это тут.

— Вы уже бывали здесь?

— Еще до проклятия, — ответил Айварис, грея меня теплом своего тела и целуя в висок. — Мортен любил сидеть на этом балконе. Каждое утро выносил сюда свой холст. Неделями. Пока не добился устроившего его результата. Он вообще много рисовал. Чтобы в Армаросе мы чувствовали себя как дома, мама даже перевезла все его картины в замок. Жаль, что они сгорели. Хорошие были работы.

— Он напишет еще. Я не сомневаюсь. Кстати, почему ты выбрал эту фероньерку?

— Камень с моей кровью универсального размера. Если пожелаешь, наши ювелиры сделают для тебя целую коллекцию украшений. Будешь переставлять его в любое из них. В любое время. На любой случай. Королева именно так и делает.

— Если честно, для меня жутко всюду носить с собой твою кровь, — засмеялась я. — В моем мире свадебные традиции совсем другие.

— Ты скучаешь по нему?

Подумав всего секунду, я твердо ответила:

— Нет. Именно здесь я обрела себя. Мой дом — Подлунный мир.

Глава 36. Охотники на оборотней

В сияющем Скайдоре нас встречали бурные аплодисменты, благоговейные взгляды и радостные возгласы подданных. Сердца скайдорцев трепетали от долгого ожидания этого момента — возвращения будущего короля домой. Нашу дорогу устлали цветами и зернами. Улицы украсили флагами и гирляндами. Пестрота этих красок была самым настоящим символом величия принца. Все знали, что он везет свою невесту. Всем было интересно взглянуть на меня хоть одним глазком, поздравить нас со скорейшим значимым событием не только в нашей жизни, но и в судьбе королевства.

С неподдельным волнением я вышла из колесницы вслед за Айварисом и, как он меня учил, повернулась к народу, заполонившему площадь. Нам махали даже малыши, сидящие на руках мам и плечах пап. Казалось, во мне они увидели богиню. Восхищенные, сраженные и без фальши счастливые.

Айварис говорил, что самое сложное — всем улыбаться в такие моменты. Но мои губы самопроизвольно растягивались в улыбке. Я ценила веру этих людей в меня. Чувствовала их теплоту и хотела, чтобы они с первого дня узнали, как важна для меня их поддержка.

Нам подносили цветы и угощения, которые принимала прислуга. Однако я допустила себе такую