Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

тут же второй удар, теперь по нижнему бедру, обжёг ногу. И снова по левому. Опять по правому. Удары сыпались один за другим. На какое-то время альфе показалось, что стало даже легче — бёдра, осыпаемые ударами, повинуясь натянутым верёвкам, разошлись шире. Но затем, резким рывком верёвки натянулись ещё, выбирая слабину, заскрипели кольца вверху и внизу и острая боль вернулась снова, а ноги разошлись ещё шире на пару пальцев, став почти вертикально — левая вверх, правая вниз. Дыхание перехватило, судорожно втягивая воздух, Майн попробовал пошевелиться, рвануться — может быть верёвки перетрутся о кольца, может быть они просто окажутся недостаточно крепкими… Но нет… Дёргаясь как муха в паутине, он только вызывал дополнительные болевые ощущения и в вытянутой в струнку верхней руке, вынужденной держать на себе вес тела и в столь же туго натянутых бёдрах.

А я сидел в кабинете начальника SS, в его кресле и листал оперативное дело на самого себя. Агентурные сообщения из Хоэншвангау, Лирнесса, Андернахта (о как!), посольства Тилории, акты обследования, отчёты наружного наблюдения (оказывается за мной хвост ходил! недолго, но ходил) и крейсовых безопасников, рапорты оперативных сотрудников, опрашивавших жителей Лирнесса, сводки по состоянию дел в Тилории и Лирнессе, имеющие отношение ко мне (или SS почему-то решила, что они имеют отношение ко мне), запросы в экономическое управление SS и ответы оттуда по поводу утащенного мной у пиратов золота. Кстати, SS опасается того, что я вдруг решу выкинуть его на рынок. Я-то в любом случае так поступать не планировал и не планирую, но… Описание, психологические портреты и рисунки всех моих, вплоть до ребёнка, родившегося у Эльфи сравнительно недавно. Справки, экспертные заключения по мне, медицинские в том числе (целитель из Чёрного крейса поделился). Отпечатки пальцев (Тут додумались до дактилоскопии!). Аналитические обзоры моих лекций у стихийников, артефакторов и целителей. При этом, особый акцент сделан на мои высказывания о Силе, об обучении в Схоле, о необходимости думать, понимать и анализировать (особо было отчёркнуто красным карандашом). Копия протокола моего разговора с главой Совета города и копии протоколов встреч с ректором Схолы. Тоже интересно, как-то на одной из встреч с ректором я заявил, что если меня не хотят видеть в Лирнессе, то я готов отбыть из города в течение 3–4 дней, так вот, на листе протокола встречи стоит пометка — «нежелательно». Видимо, в самой SS есть несколько центров силы и они имеют разные точки зрения на моё существование и в городе и вообще в этой жизни. Планы оперативной разработки, в том числе и решение о ликвидации, подписанное лично начальником. В приклеенный к папке с внутренней сторòны конверт вложены мои рисованные портреты, в том числе и сделанные на балах Совета города. С истинно немецкой педантичностью прошнуровано, прòнумеровано и внесено в опись сто тридцать пять листов. И почему ж ты решил, что я опасен для города? А? Или перестраховываешься? Надо побеседовать с ним. Вдумчиво.

Майн с трудом поднял затёкшую голову, так и висевшую набок. Покрасневшими глазами разглядел, как в комнате появилось его собственное кресло. В кресле сидело чудовище с бокалом вина в руке. Чувствительный нос альфы почувствовал божественный аромат вина из его личного погребка. Того самого вина тилорийских виноградников. Цена его сейчас доходила до двадцати (!) талеров за бутылку. И неизвестно, что больше — толи появление перед ним ненавистного оме, толи факт разорения его винного погреба, заставили его, ощерившись, зашипеть сквозь зубы от боли (непроизвольно он колыхнулся в верёвках) и злобы.

Да. Вино хорошее. Я бы даже сказал — великолепное! Именно то самое, которое пил Шиарре, в бытность мою в замке. Больше его нет. И никогда не будет. У меня сохранились три бутылки из тех пяти, утащенных нами с Эльфи из замка. Бережно хранятся в подвале. В темноте и прохладе. На боку, чтобы пробка всегда была влажной. А тут! Около тридцати бутылок! Точнее — двадцать восемь.

Моё!

Бутылки, само собой, были перемещены ко мне. В мой подвал. А одну я вскрыл. Как раз такую, как мы пили в доме с Хени и Дибо. Но мне пришла в голову мысль, что надо бы где-нибудь высоко в горах, «не в нашем районе», устроить схрòн. И в случае чего перекинуть в него всё ценное из дома. А деньги, так вообще, только там и хранить, раз уж про них стало известно в городе. От соблазнов подальше.

Решено. Сейчас вот с SS разберусь и займусь делом. Важным и нужным. Жаба и хомяк внутри меня рукоплескали взявшемуся, наконец-то, за ум хозяину.

Умопомрачительное густое фиолетово-красное вино наполнило комнату восхитительным сладким благородным букетом ароматов малины, вишнёвого ликёра, марципана, мармелада и йода, а мои немногочисленные вкусовые сосочки оно ласкало вкусом спелых, сочных фруктов, прослеживалась цитрусовая нота, клубника и малина, а в послевкусии специи…

Да-а…

Наслаждаясь вином, я разглядывал висящего передо мной альфу, решая — что же с ним делать? Толи вообще живым не выпускать, толи сдать его ректору и главе Совета. Кто бы подсказал?..

— Значит, тебе нравится, когда больно? — прозвучал вопрос от сидящего перед ним в кресле чудовища.

Приподняв голову Майн скривил губы. Хрен тебе, а не разговоры!

Ужас перехватывавший горло давно прошёл и сейчас он, сглотнув несколько раз, понял, что может говорить. Но вот желания не было. Попробовать разве заорать, привлечь внимание?

Снова качнувшись в верёвках, он мучительно застонал от боли в вывернутых, исхлёстанных с внутренней сторòны бёдрах и в терявшей чувствительность левой руке.

Перед чудовищем в воздухе завис зеленовато-жёлтый прозрачный шар, в котором при желании можно было разглядеть в ярком свету осветительного шарика мелкие-мелкие пузырьки воздуха, лениво поднимавшиеся вверх. Огонёк пирокинеза, прилетев неведомо откуда, ворвался в самую середину шара и тут же внутри него заструились волны разогретой жидкости.

Масло. Оливковое масло калилось перед Майном. Для чего он его греет? Хочет пытать? Внутренне Майн давно уже приготовился — если чудовище будет пытать, то сдать всё, что ему известно. В конце концов, если то, что ему известно о менталистах правда, то никаких секретов для этой твари в SS нет. Главное — выжить! А там разберёмся, на чей хрен муха сядет.

А масло грелось. Даже завоняло. Шарик пирокинеза погас, а шар перегретого кипящего масла завис над распяленным между полом и потолком альфой.

Первая капля упала на левый, верхний сосок Майна. Раскалённый прут боли воткнулся в тело, забившееся в верёвках и новая порция рвущей муки от растянутых бёдер и руки,