Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

балласта. До адмиралтейских якорей тут уже догадались, поэтому ничего нового придумывать не стал, а просто повторно проплавил их в телекинетических полях, устраняя каверны и непровары кузнечной сварки. Штоки якорей я тоже сделал металлическими вместо предложенных мне деревянных. Один или оба малых кормовых якоря можно было использовать как верп (якорь, завозимый вперёд на шлюпке, затем судно подтягивается к нему). Шпилей для вытягивания якорей тоже было четыре — два на носу и два на корме. Валы кормовых шпилей проходили через капитанскую каюту в трюм. А носовые тоже уходили в трюм как раз позади стенок душа и гальюна.

Да. Самое главное. В Адмиралтействе я добыл Книгу узлов. Специальное издание для флота Лирнесса в котором описаны были узлы и их назначение. Корабль парусный и всякого добра, требующего завязывания или закрепления на нём более чем достаточно. Узлов в этой книге было приведено более 3800! Вот и занятие всем нам во время переходов. И пока биландер оснащали в доках такелажем я ходил за рабочими и смотрел, где, что и как вяжут.

Последней была приобретена рында. Размером с две моих головы и очень звонкая. Место ей определили на грот-мачте перед самым навесом для рулевого. Под ней на специальном крòнштейне получасовые песочные часы (склянки).

И самое главное — флаг. Судно, а тем более корабль, без флага — не корабль. Ярко-алое полотнище с нашитым по центру золотым коловратом меня удовлетворило полностью. А что? Цвет менталистов в Схоле — алый. Не я это придумал. А коловрат? Он неплохо себя показал ещё в лесу под Майнау — я их вовсю ставил в качестве меток на деревья. Отлично видно на очень большом расстоянии. Особенно если Силой напитать.

Окна были только в капитанской каюте — по обе сторòны руля выходили на корму два квадратных окошечка забранных частыми деревянными открывающимися наружу рамами с очень толстыми стёклами. По моему требованию окон сделали ещё несколько: одно в гальюне, одно в душе, пара на камбузе и четыре — по два с каждого борта в кают-компании, так я назвал общее помещение перед капитанской каютой. Стёкла туда вставлялись специальные — почти в ладонь толщиной. Только в капитанской каюте в толстых деревянных рамах остались те, что достались мне вместе с биландером. Основное освещение кают-компании — через решётчатые крышки люков для доступа в трюм. Эти же решётки служат для вентиляции. На каждую из них дополнительно были изготовлены специальные крышки с уклоном — на случай шторма или дождя. Вооружения для защиты или, упаси Сила, нападения не предусматривалось — любой из менталистов сам по себе оружие огромной разрушительной силы. В первое плавание возьму с собой баклер и свой джедайский меч — хватит выше крыши.

И вот наш гордый корабль готов к интенсивной эксплуатации.

В местном адмиралтействе, расположенном на мысу в башне в Чёрном крейсе, я переговорил со штурманами, осторожно выведывая приёмы работы с секстаном и прочее. Нулевой меридиан, естественно, оказался на долготе адмиралтейства. Вместо Полярной звезды тут была целая туманность прямо над северным полюсом. Проблема в том, что на экваторе её не видно. В южном полушарии над полюсом была звезда, которую тоже не видно с экватора. Повыспрашивал насчёт графического счисления и прокладки курса на карте. Узнал, что место судна должно указываться на карте в моменты обсерваций, в моменты изменения курса или скорости и в моменты смены вахт. Добыл, воровски, но добыл целую стопу чистых судовых вахтенных прошнурованных журналов. Хотя и теоретически, но изучил способ измерения скорости судна с помощью лага (в узлах). Оказывается, люди много чего напридумывали, плавая по морю.

Когда подготовка к плаванию закончилась и биландер вышел из доков, передо мной в полный рост встала проблема его стоянки. На рейде стоять полностью пустой (в смысле, без экипажа) корабль не может, хотя бы по причине его ограбления. В порт Лирнесса кто только не заходит. А кому потом претензии предъявлять? А тимберовка и оснащение «Крузенштерна» обошлись мне в целых пятнадцать талеров!

Поэтому, обдумав проблему так и эдак, я решил перекинуть его на свой остров, на котором я отходил от разрушения пиратской республики и едва не помер. Среди пальм, в самой их гуще, из закинутых туда базальтовых глыб был сооружён постамент под днище биландера и установлен наш гордый «Иван Фёдорович Крузенштерн». Густой пальмовый лес скроет мачты от случайного наблюдателя. Дождей он, если что, не боится, а птичий помёт нам, менталистам, отчистить с палубы и рангоута — раз плюнуть.

* * *

Работа над «Дон Кихотом» была закончена и я напечатал двести экземпляров. На книге была надпись, под тем же псевдонимом, с таким же коротким названием и иллюстрацией. На обложку я, припомнив, приткнул знаменитый рисунок Пабло Пикассо. Иллюстраций тоже было много — более сотни. Свежеоттиснутые тома я без проблем пристроил в лавки, торгующие книгами, и стал ждать. В первые две декады раскупили почти всё. Потолкавшись в библиотеке при Совете города я услышал кое-что из отзывов о написанном. Несколько альф, любителей книг, обсуждали в читальном зале, давно уже превратившемся в клуб любителей чтения, что, мол, Квинт Фабий Кунктатор издал новую книгу. В этот раз весьма неоднозначную. Достаточно посмотреть на обложку. Какие-то каракули пьяного сапожника. Это о Пикассо. Что ж. Такое мнение тоже имеет право на существование. Мне Пикассо в целом как-то тоже не очень — но рисунок атмосферный. Содержание тоже восторга критиков не вызвало. Дешёвый пафос и попытка бичевать язвы общества сочувствия у читателей не нашли. По крайней мере, у дворян. А уж описание герцогского двора и его нравов и вовсе вызвало раздражение. Как же! Кто-то посмел поднять руку на сильных мира сего! Пусть в Лирнессе и не было герцогов, но дворянская солидарность, критикуя написанное, развернулась на полную.

Ну… видимо, время «Дон Кихота» не пришло. То или иное отношение общества к книге всегда является продуктом того или иного времени. В конце концов, не ради денег я его и издал.

Горькую пилюлю подсластили мои дети. Они просто собрали в кучу все мои рассказанные им сказки: и про Маугли, и про Щелкунчика, о котором я им рассказывал ещё перед самым переходом во владения Лирнесса, собрали они и другие истории — о Винни-Пухе (здесь царил советский мультфильм), о Золотой Антилопе, об Аладдине и его волшебной лампе (Сиджи и Ют вспомнили историю, рассказанную им в Майнау), о львёнке и древнем духе Нга и презентовали мне в виде рукописной тетрадки.

Всё это