Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

хотел бы, не умаляет цену твоей любви, – тихо сказала я.

Потому что знала, как ему нужно это услышать. Потому что я в глубине души и сама в это верила – по крайней мере, пыталась, даже если и не всегда получалось.

Азар поднял на меня взгляд, в котором промелькнула целая буря неизречимых чувств.

А потом отвернулся и кашлянул.

– Мы что-то надолго тут задержались. Больше ты своего друга в санктумах не увидишь. Однако будут еще другие…

Азар начал вставать, но удивленно крякнул, потому что я бросилась к нему.

Объятие вышло неуклюжим – этакое неловкое переплетение рук и ног: я обхватывала Азара за шею, а его колено уперлось мне в бедро. Он напрягся, как неожиданно пойманный кот, который соображает, стоит ли ему вырываться. Но я только крепче стиснула руки и уткнулась лицом ему в плечо. Легкие наполнил запах льда и цветов.

– Спасибо! – прошептала я.

Азар запротестовал было, но я повторила, уже тверже:

– Спасибо.

Я не собиралась держать его так долго. Но я слишком давно никого не обнимала. И даже не подозревала, насколько мне этого не хватало. У меня не было сил отстраниться, слезы все текли и текли, катились по щекам и тонули в ткани его рубашки.

– Надо просто смириться, – проговорила я.

– Никогда.

Но его рука упала мне на талию, и он не убирал ее.

Я наконец оторвалась от Азара, и потом мы долго шли обратно в молчании. Мои душа и тело были опустошены. Требовалось отдохнуть.

Но тем не менее перед поворотом, после которого мы должны были выйти к остальным, мы остановились. Последние несколько дней кое-что лежало тяжким грузом у меня на сердце, и я не могла не заговорить об этом.

– Насчет того, что сказал Элиас, когда мы вернулись, – начала я. – Про реликвии. Азар, не позволяй никому использовать их как оружие. Никогда. Иначе будет… – Я не могла даже подобрать слов, чтобы описать нечто более страшное, чем то, чему стала свидетелем в Доме Ночи. – Будет плохо, – подытожила я. – Очень. Будет очень-очень…

– …плохо? – невозмутимо подсказал Азар.

– Это не шутка. Я видела, на что способна подобная магия. Это такая власть, за которую будет заплачена огромная цена – тысячи невинных жизней.

Кто-нибудь другой на моем месте наверняка счел бы, что отговаривать принца вампиров от власти – затея бессмысленная. Вампирских аристократов воспитывали жестокими: иначе никак, если хочешь выжить в мире, где ты от рождения представляешь собой угрозу для более сильных существ. Ценность жизни здесь измерялась количеством тех, кого следовало устранить из линии наследования, а это означало, что надо любой ценой стать опаснее соперников. Единственная мысль о крови невинных сводилась для вампиров к тому, сколько этой крови они смогут выпить.

Азар был опальным вторым сыном, внезапно появившимся наследником-бастардом, которому всего приходится добиваться самому. Наверное, с моей стороны наивно было думать, что он не захочет – что он не будет вынужден – с радостью воспользоваться любой возможностью получить дополнительную силу.

Но ухмылка исчезла с его лица.

– Илие, я не дурак. У меня на душе и так достаточно пятен, чтобы еще и заигрывать с такими смертоносными силами. Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы схватить что получится и убежать.

Однако Азар был здесь, чтобы попытаться вернуть к жизни убитого бога. Я вдруг почувствовала себя глупо, понимая, что переживаю за ветку дерева и лепестки цветов, когда вот-вот может разразиться война богов.

Мне захотелось спросить: «А что, если мы здесь именно для этого?» Но, тщательно подбирая слова, я предпочла более осторожную формулировку:

– Стало быть, все это ради того, чтобы порадовать Ниаксию. Вся твоя миссия.

– Ты тоже сомневаешься? – От печальной усмешки шрамы в левом уголке его рта скривились. – Эгретта сочла это очень удобным. Не могу винить ее. Наказ от богини, миссия, которая пройдет без свидетелей, как раз в тот момент, когда мой отец решает, позволить ли своему случайному наследнику-бастарду сохранить новообретенный титул и жизнь.

Да, в таком виде это, прямо скажем, выглядело неутешительно.

Но я покачала головой и заявила:

– Нет. Я верю тебе.

Конечно, я знала, что миссия Азара была ненадуманной. Но даже если бы Атроксус мне об этом не сказал, я бы и сама все увидела. Это не была примитивная охота за славой. Когда Хранитель призраков рассказывал стражам о своих намерениях, в его голосе звучала подлинная убежденность.

– Тогда что тебя смущает? – спросил он. – То, что я не выгляжу сильно набожным? Да, признаюсь, молитвы – не моя стихия.

– Видимо, Ниаксия предложила тебе взамен нечто невероятно ценное.

Азар тихонько хмыкнул. Коридоры Мортрина отозвались стоном, словно бы смеялись вместе с ним.

– Обычные в таких случаях награды, – ответил он. – Пообещала сделать меня величайшим в истории королем тенерожденных, чье имя станут прославлять в веках. Ну и так далее в том же духе.

– Вообще-то, это звучит очень соблазнительно.

Он повел плечом и, приложив ладонь к стене, обвел взглядом коридор. Я никогда не видела, как Азар молится. Но сразу опознала благоговение на его лице.

– Это очень щедрый подарок, – тихо произнес он. – Возможность исправить несправедливость.

Я невольно услышала в этом отзвук слов Атроксуса, вопрошающего меня: «Разве ты не хочешь искупления грехов?»

Чтобы избавиться от внезапной неловкости, я принялась крутить в пальцах завиток волос. И, зевнув, сказала:

– Пожалуй, надо поспать. А то скоро придется вставать и снова выслушивать, как ноет Элиас. Надо набраться сил.

– Мудрое решение! – хмыкнул Азар. – Он выпрямился, сунул руки в карманы и окинул меня взглядом с ног до головы. – Давненько мне уже не доводилось спускаться так глубоко в Нисхождение. Ворота наверняка пришли в негодность. Придется снова браться за работу. – Он сделал паузу, а потом с некоторой неловкостью прибавил: – Если ты готова.

Я посмотрела на него. Мои губы растянула улыбка, которую я изо всех сил постаралась скрыть. Однако безуспешно.

– Что случилось? – прищурился Азар.

– В смысле?

– Пьющая зарю, почему ты так на меня смотришь?

Признаться, я и сама удивилась, потому что на самом деле ответ был такой: «Давненько уже мы вместе с тобой ничего не чинили, и мне этого очень не хватало».

Но я лишь покачала головой:

– Просто так, Хранитель. Просто так.

Глава двадцать первая

Становилось очень и очень холодно.

Мы шли вперед, к санктуму Ума. Тропинка делалась все более извилистой, а легкие участки дороги между осыпающихся стен Мортрина – все более короткими. Стены теперь покрывал иней, а плющ, карабкавшийся по каждой поверхности, был снежно-белого цвета. И