Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

— «Они все! Вокруг тебя, — рычал в голове голос Господина, а его глаза бурлящие багровым пламенем преисподней как два раскалённых клейма впечатывались в самую личность Дитрича, — твои дети! А детей любят! Даже наказывая. Любят так, чтобы они это чувствовали. Знали об этом!»

Рука демона отпустила волосы омеги, он съехал со скользкого шёлка и, привалившись боком к ноге Господина, уткнувшись мокрым лицом в ладошки, беззвучно зарыдал, вздрагивая плечами…

— «Встань!» — приказ Господина вздёрнул омегу на ноги.

Одежда была сдёрнута телепортацией, обнажая омегу перед сидящим в кресле демоном.

Дитрич стоял передо мной и я разглядывал его тело. Он немного поправился, не утратив, впрочем, стройности. Огромный для такого срока живот (какой, кстати? Ушли мы из Майнау в четвёртом месяце, а сейчас до выпускных экзаменов в Схоле остался месяц, потом месячные каникулы и Новый год — выходило четыре полных здешних месяца, а беременность тут длится шесть с половиной месяцев) выпячивался несколько странно — в сторòны. Перейдя на энергетическое зрение я увидел два плода. Двойня. Это хорошо. Даже здорово! Плохо только то, что оба ребёнка лежали поперёк живота. Поперечное предлежание. Неужели никто из местных целителей не знает об этом? Роды с такой патологией чреваты всяким… вплоть до смерти роженика и плода.

Под моим пристальным взглядом оба плода осторожно разворачиваются головками вниз. Дитрич, чувствуя движение в животе, ахает и хватается за него руками. Стой! Ничего страшного я с тобой не делаю — успокаиваю я его, поглощая эмоции. Господин не будет причинять вред своему рабу — запомни это! Навсегда.

— «С этого дня лежишь только на боку!» — приказываю я омеге.

Он счастливо кивает, собирая пальчиками с лица так и текущие слёзы.

— «Прощай! И помни мой приказ!» — это не только про лежание на боку, но и про то, что я ему сказал раньше.

И демон и кресло осыпаются истаивающими голубыми искорками, оставив в воздухе только аромат, сопровождавший Господина.

Обнажённый Дитрич, зажав рот ладошкой, опустился на пол…

Поздним вечером, когда в доме все уже спали, Идан услышал звон колокольчика вызывавшего его к хозяину. Накинув халатик, он вошёл в спальню Дитрича. Омега сидел на кровати. Подняв глаза на прислужника, похлопал рукой по одеялу рядом с собой, приглашая его сесть. Идан сел. Дитрич, низко опустив голову, шевелил губами, затем тяжело вздохнул и, так и не поднимая головы, произнёс:

— Иданчик, прости меня, пожалуйста… Я тебя ударил… тогда… и ещё в прошлый раз…

Дитрич порывисто повернулся в нему и схватил горячими руками пальцы прислужника, глядя полными слёз глазами в его лицо…

Утром, один из прислужников убиравшийся в спальне Дитрича, нашёл под кроватью три книжки. «Спартак», «Дон Кихот» и здоровенный альбом — «Песни и музыка Великого герцогства Лоос-Корсварм».

А зимовье я утащил в Лирнесс…

* * *

Притащенный из Майнау домик я установил у нас в саду на те же самые кубы обожжёной глины у самой стены, подпирающей, вышележащую улицу, ровно по середине, так, что бергамотовое дерево, широко раскинувшее ветви, накрывало половину крыши деревянного домика. Кубы и основание печи были утверждены на керамических блинах, служивших нам в овраге ступеньками. Навес перед дверью, который был у нас в овраге, я устанавливать не стал — просто сделал крылечко с косой крышей, а палки от навеса пошли на дрова. В течение пары дней спешно вызванные рабочие бросят в зимовье водопроводную трубу и подключат к канализации. Эльфи, вышедший утром застирывать пеленки Ингрида, только ахнул, схватившись за щёки. Со слезами на глазах ворвался в домик. Я как раз проверял печи, присев на корточки перед нижней топкой. Разогнулся, услышав вбежавшего, и как раз попал в объятия Эльфи.

— Оме, это наш домик!

— Да, Эльфичка, он.

— Вы вспомнили! — Эльфи сел на матрас, так и оставленный нами на топчане.

— Я не забывал, Эльфи, я ничего не забывал…

— А как там? — омега вытер руками набежавшие слёзы.

— Где?

— Ну, вообще…

— Вообще? Хорошо всё. Так, давай не мешай мне. Я сейчас печи проверю и сегодня у нас свежий хлеб будет.

— Ох, оме… умеете же вы… — огорчился он.

Я молча задержал собравшегося было выйти омегу, прижал к себе. Эмоции омеги полыхнули блаженством. Так-то он родил уже, следственно, к эксплуатации, в смысле, постельной, годен. Черноволосая головка Эльфи задралась на меня. Ростом он был мне до плеча и гладкий лобик оказался прямо напротив моих губ. Ну, скажите, как тут удержаться? Чмокнув его прямо в лоб, я увлёк несопротивляющегося омегу на топчан, усевшись сам и усадив его к себе на колени, лицом к себе, так, что ножки Эльфи оказались по обе сторòны моих ног. Здесь уже наши глаза оказались напротив друг друга.

Эльфичка, мой Эльфичка… я медленно отвёл пальцами прядку его волос свесившуюся на лицо…

И неожиданно для себя вдруг потянулся к нему губами и поцеловал. По-настоящему…

Впервые в этом мире я целовал кого-то прямо в губы. Теплота, нежность, доверие, упоение и блаженство нахлынули на меня и тёплые губы омеги ответили на мой поцелуй.

Расслабленный после поглощения, да чего уж там, убийства начальника SS, организм уже был довольно значительное время спокоен, демонических проявлений не было и я расслабился. Тем более, что встречаясь с Оттолайном, в последнее время я не чувствовал, что демон может прорваться наружу, как это у меня всегда происходило при занятиях сексом с кем-то другим.

Эльфи сидел на мне, положив руки на мои плечи и, прикрыв глаза, упоённо целовался со своим любимым оме, сливаясь с ним в восторге благоговения и счастья.

С ним много чего произошло за последний год. Частенько он задумывался о том, как он живёт, о том, что происходит в его жизни. Хлопоты вокруг новорождённого ребёнка оставляли мало времени для того, чтобы подумать, да и по правде сказать, уж в чём-чём, а именно в размышлениях Эльфи никогда силён не был. Но связь с сюзереном исподволь воздействовала на него, да и школьные задания, которые раньше для него таскал Аделька, а потом, после его перехода в Схолу, Эльфи просто учился по школьным учебникам — непреклонный оме выбора не оставлял, помогали в размышлениях и неожиданно Эльфи понравилось. Размышлять ни о чём и обо всём сразу.

И сейчас Эльфи просто радовался. Радовался тому, что он рядом со своим сюзереном, радовался тому, что они, наконец, оказались вдвоём и оме, обнимает и целует его, радовался тому, что он чувствует любовь оме и сам любит его. И вовсе ему сейчас