Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Где-то в груди возникло желание приласкать его и я, уцепив эту готовность и ведомый ей, снова провёл рукой по волосам приникшего ко мне омеги. Substantia nigra в его мозгу, повинуясь моему желанию выплеснула порцию дофамина, дыхание омеги участилось, он прикрыл глаза, я продолжал стимулирование уже не только головного мозга, но и всего организма Вивиана. Не надо бояться отдавать своё время, заботу, внимание. Меня от этого меньше не станет, а в сердцах близких загорится звёздочка счастья.

Вот только Лисбет…

Все мои воспринимали меня таким, какой я есть. Со всей моей заботой и жестокостью (не к ним, ни в коем случае не к ним!). А маленький целитель хочет, чтобы я… стал другим, наверное… изменился. А возможно ли для меня это изменение? А?

Размышляя, я перебирал волосы Вивиана, он же, приникнув к моему телу, млел и томился, замирая от восторга и обожания. Но вот внутри у него мягкая лапка вибрирующего шарика телекинеза погладила простату, шарик разделился на два и второй, продвинувшись глубже, принялся ласкать преддверие влагалища. Голова Вивиана стремительно заливалась краснотой сексуального возбуждения, а я с беспокойством отслеживал своё состояние — проснётся демон или нет?

Когда я бываю с Оттолайном он себя не проявляет.

— Вивочка, — глядя в его огромные голубые глаза неотрывно смотревшие на меня, — ты нужен нам… мне… — я провёл рукой по его волосам, а телекинез так и продолжал разогревать его внутренности, подводя к пику.

Сознание омеги было широко распахнуто для воздействия, но… Осуществлять его надо с осторожностью, поскольку я прекрасно помнил чёрно-белый образ тела Вивиана, стянутый латунными лентами и винтами. Мои слова всколыхнули, подняли со дна памяти Вивиана отголоски, обрывки неотрефлексированных тех образов и чувств, в своё время сподвигнувших его на побег от Юргена и на поиски счастья. А счастье он мыслил для себя только рядом со мной. Слёзы, слёзы благодарности и блаженства брызнули из его глаз неудержимым потоком. Сглотнув, он едва слышно пропел:

— Э-это-о пра-авда-а, о-о-ме-е?

— Да, Вивочка, правда… — шептал я ему в ответ, сам глотая комок в горле.

Чуть приоткрыв рот, он не отрывал взгляда от моего лица, а внутри у него телекинетическое воздействие достигло вершины и волны удовольствия накатывались и накатывались на эмоционального омегу — оргазм был близок и именно этот момент и был выбран мной для внушения. Вивиан и так возводил меня на пьедестал поклонения, но эти вот его загоны о собственной неполноценности, ненужности не нравились мне категорически. Оме, конечно, велик, но рядом с ним достойны быть только эмоционально стабильные личности. Эльфи давно уже был мной подкорректирован да и как Личный Слуга психологически подстраивался под меня, дети — все дети, моральным мазохизмом не страдали, включая Ёрочку, и только Вивиан выбивался из этого ряда. Лобовое внушение вряд ли бы дало долгосрочный результат — сознание собственной неполноценности и ненужности давно стало частью личности Вивиана, хоть он до конца этого и не осознавал.

И сейчас он бурно оргазмировал, истекая соками и выбрызгивая капельки спермы из съёжившегося члена на пол комнаты, а я держал его голову в руках и, прижавшись своим лбом к его лбу, вторгся в личность омеги и выжигал в ней — ты прекрасен, оме любит тебя именно таким и доставить ему удовольствие ты сможешь только ухаживая за собой и прихорашиваясь и, самое главное — ты нужен нам всем, без тебя наша жизнь будет тускла и обыденна. Ну, и ещё чуть-чуть специально так, от меня: ты и Эльфи — пара.

Последнее особенно важно. Я-то, это я. А вот когда меня не будет…

Портрет Вивиана в итоге у нас получился.

* * *

Лес на излёте лета прекрасен. Ещё по-летнему тепло. Ещё нет желтеющих листьев. Но созрела лещина, калина и рябина начали краснеть гроздьями. И небо обрело ту осеннюю прозрачность, что так отличает его от остальных времён года.

Я стою в нашем овраге. Верховой ветер шумит в вершинах деревьев. Лучики заходящей Эллы пробиваются сквозь листья и перебегают по моему лицу. На площадке перед зимовьем и на его крыше кое-где валяются сухие ветки.

На месте, где стоял снесённый мной перед уходом лабаз, виден узор выжженного мной на керамическом основании портала.

Скворечник туалета цел, как цел и мостик через ручей и наша с Эльфи керамическая ванна под навесом.

Эх-х… Я, как и в тот день, когда выполз из дома на карачках, отпыхиваясь от демонического оборота и, будучи тогда в одном плаще практически на голое тело, присел на сильно уменьшившийся штабель древесных комлей и оглядывал окрестности.

— Кру-кру-кру, — в вышине надо мной кружил ворòн, как самолёт распахнув широченные крылья. А домик цел. Дверь по-прежнему закрыта на засов изнутри, окна прикрыты деревянными щитами…

Лес. Глухой лес в шестидесяти километрах от Майнау.

Я потёр бровь, вспоминая местность у кабака Оппо.

Оп! Я тут.

Полуразвалившаяся конюшня с провисшей кровлей из гнилой соломы. Контуры обгорелого каменного фундамента видны сквозь разросшийся бурьян. Ничего интересного.

Оп! И я на задах одной из улиц Майнау, самой ближней к недалёкому лесу. На огородах кое-где копошатся местные жители, поэтому отвод глаз — наше всё.

Иду знакомыми улочками. Сколько раз за ту памятную зиму я и ходил ногами и скакал левитацией здесь. Вон дом Хени и Дибо. На Зелёной улице. Белая калитка в невысоком заборчике, приветливые занавески на окнах. Дом не брошен, он жилой. Вон и старый Штайн вышел на крылечко, аккуратно притворив за собой дверь. Поискал метёлку и начал помахивать ей, разметая дорожку из дикого камня от калитки к дому. Что-то звякнуло под прутьями нехитрого инструмента. Старик остановился, наклонился к земле, разглядывая подслеповатыми глазами что-то блеснувшее под лучами вечерней Эллы. Вот нагнулся ниже, шаря рукой между каменных плит. Наконец отыскал и, распрямившись, поднёс к глазам. Талер! Целый талер! Откуда он здесь?

Золотая монетка лежала на заскорузлой ладони работавшего всю жизнь человека. Откуда-откуда, вестимо, я поспособствовал.

— Элк! — выдохнул старик.

Дверь дома распахнулась, выглянуло обеспокоенное лицо супруга.

— Вот! — только и смог произнести Штайн, протягивая ему ладонь.

— Штайн! Где ты его взял?

— Тут. Нашёл. Прямо тут…

— Это не наше. Кто-то потерял его. Надо вернуть.

Эй! Я не для этого его вам подкинул. Вернуть. Додумаются тоже!

Никто никому ничего возвращать не будет! Поняли? — делаю я внушение, призывая телепортацией ещё две золотые монеты прямо под ноги стоящим старикам.

Во-от. Теперь и этот домик сможете выкупить и на жизнь вам до самой смерти хватит…

И вот я