Хозяйка пряничной лавки - Наталья Шнейдер

Очень хотелось спросить, что грозит тетке, но я побоялась делать это при ней. Мало ли что спит — проснется не вовремя.

Внутри завязался ледяной узел.

Я осторожно постучалась в гостиную постояльца.

Громов и Глафира сидели у окна — он в кресле, она на стуле напротив. Между ними на столике стояли две чайные пары и заварочный чайник.

— Прошу прощения… — начала было я.

И как мне просить за тетку? Стоит ли говорить в присутствии столичного сноба — вдруг сделаю еще хуже?

— Как состояние Анисьи Ильиничны? — спросил Громов.

— Спит. Матвей Яковлевич говорит, опасность миновала.

— Слава богу, — тихо сказала Стрельцова.

Повисла неловкая пауза. Я набрала воздуха.

— Глафира Андреевна… — Я сглотнула. Гордость — плохой советчик, когда речь идет о благополучии близких. — Я не знаю, как принято просить в таких случаях, но если надо встать на колени, я…

— Перестаньте, — мягко сказала она, поднимаясь из-за стола мне навстречу. — Я не собираюсь никому жаловаться, и рассказывать об этом всему свету тоже не собираюсь. Как и Петр Алексеевич, верно?

Громов чересчур старательно изобразил недоумение.

— Я не понимаю, о чем вы. Я вышел из своей комнаты, когда услышал мужской крик. Господин Ветров едва не снес меня с лестницы. При чем здесь Анисья Ильинична?

Я облегченно выдохнула. Поклонилась — снова по-простонародному, в пояс.

— Спасибо. Спасибо вам огромное, обоим. Чай, пирожки… Это меньшее, что я могу предложить после… — я замялась, — после всего. Принести вам сюда или пройдете в столовую?

— Дарья Захаровна, вам не за что извиняться, но от чая не откажусь. — Глафира Андреевна шагнула к двери.

Не знаю, права ли тетка в своих подозрениях, но эта дама все сильнее меня восхищала. Не каждый в состоянии удержать лицо после такой выходки и не попытаться уколоть.

Громов тоже поднялся.

— Я буду через минуту. Захвачу кое-что к столу.

Мы с Глафирой вошли в столовую. Тетка успела накрыть стол до того, как услышала знакомый голос. Скатерть, чашки, блюдо с пирожками, пудинг из пшенки с тыквой. Чайник стоял на комоде, укутанный полотенцем.

— Чай на травах, — предупредила я. — Мята, смородиновый лист. К сожалению, настоящего…

— Травяной даже лучше. — Глафира села на предложенный стул. — После такого утра.

— Еще раз простите…

— Я понимаю состояние Анисьи Ильиничны. Признаться, я удивляюсь вашей выдержке, учитывая все, что стоит между нашими семьями.

— И все же вы приехали.

— Вы, лично вы, своей магией и своим умом избавили меня от персонального покойника на совести. Хороша бы я была, если бы не приехала поблагодарить.

Я отвела взгляд.

— Вы мне льстите. Я думала только о том, что покойник в доме — не к добру.

Стрельцова едва заметно улыбнулась.

— И мне нечем встретить вашего супруга на случай разбирательства.

— Моего супруга? — приподняла она бровь.

— Он же исправник?

— О, нет. Он ушел в отставку незадолго до нашей свадьбы.

За дверью послышались шаги, я выглянула, радуясь, что появился повод уйти от щекотливой темы.

— Матвей Яковлевич, выпейте чая.

— С удовольствием, — не стал чиниться он. Жестом пропустил перед собой Громова. Тот поставил на стол сахарницу.

— К чаю, как я и говорил. Угощайтесь, пожалуйста.

Сахар. Настоящий, белый, кусковой. Целое состояние по нынешним ценам.

— Петр Алексеевич, вы очень щедры.

— Ерунда. — Он не смотрел на меня. — У вас выдался довольно горький день, так позвольте подсластить вам вечер.

Щеки зарделись. Я разлила чай по чашкам. Руки почти не дрожали. Почти.

Глафира пригубила, одобрительно кивнула. Потом поставила чашку и посмотрела на меня.

— Дарья Захаровна, я приехала не только поблагодарить вас за Петра Алексеевича. Хотя это, разумеется, главное. — Она помолчала. — Княгиня Северская просила передать вам приглашение. Она ждет вас завтра к себе.

Я едва не поперхнулась чаем.

— Княгиня… меня?

— Именно вас.

Громов кашлянул.

— Глафира Андреевна, позвольте напомнить — визиты принято наносить в первой половине дня. Дарье Захаровне, возможно, стоит это учесть.

Я бросила на него благодарный взгляд. Еще одна ловушка этикета, о которой я понятия не имела.

— Благодарю, Петр Алексеевич. — Я повернулась к Глафире. — Простите. Я… жена дворянина, но дочь купца. Боюсь, не все тонкости еще усвоила.

Глафира чуть улыбнулась.

— С непривычки может быть сложно. Но все получится, Дарья Захаровна. Поверьте мне.

Что-то мелькнуло в ее глазах. Понимание? Сочувствие? Я не успела разобрать.

Громов поднялся.

— Прошу меня извинить. Дела не ждут. — Он поклонился дамам. — Глафира Андреевна, Дарья Захаровна.

— И мне пора взглянуть на пациентку, — подхватил Мудров. — С вашего позволения.

Они вышли. Мы с Глафирой остались одни.

Тишина повисла между нами — густая, тяжелая. За окном каркала ворона. Где-то скрипнула половица.

— Я хочу, чтобы между нами не осталось недопонимания, — негромко сказала графиня. — Я не буду жаловаться на вашу тетку не потому, что считаю ее правой или готова подставить вторую щеку после удара по первой. Лишь потому, что я понимаю ее горе и скорбь. Трудно поверить, что близкий оказался… мягко скажем, небезгрешен. Однако я очень надеюсь: вы сможете донести до Анисьи Ильиничны, что подобное поведение опасно прежде всего для нее самой.

— Спасибо за откровенность, Глафира Андреевна. И за снисходительность тоже. К сожалению, я знаю лишь одну версию — версию моей семьи.

Она ответила не сразу.

— Это вполне объяснимо, — произнесла она наконец. — Если когда-нибудь захотите узнать другую версию — я расскажу. Но не стану навязывать.

Она отпила чай и добавила тише:

— И не сегодня. Слишком много всего произошло.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Говорить о делах после скандала казалось неуместным, но второго шанса могло не быть.

— Глафира Андреевна, — начала я осторожно. — Могу ли я… нанести вам визит? Ответный. Или деловой, если позволите.

Она чуть приподняла брови.

— Разумеется. Мой дом открыт для гостей. Дообеденные визиты не требуют согласования, как и приглашение к обеду. А вот на ужин нужно отдельное приглашение хозяев.

— Благодарю. — Я на мгновение замялась, но решилась. Терять нечего, кроме репутации невежды, которая и так при мне. — Глафира Андреевна, простите за нескромный вопрос. Где можно… научиться всему этому? Правилам, этикету? Я выросла в купеческой семье, и теткины наставления,