Шпионка против герцога - Дана Канра

сила. Опасность все еще витала в воздухе, мрачные предчувствия сжимали сердце, пока я готовился к встрече, в которой был вынужден разгадывать, кто из них верен и честен, а кто – изменник.

Я собрал вассалов в большом зале замка, где высокие окна пропускали тусклый свет, а тени от свечей плясали по каменным стенам. Лица собравшихся отражали напряжение: некоторые прятали свои намерения за масками дружелюбия, другие, наоборот, явно выказывали свое недовольство. Отто Кронборг, с его острым взглядом и угрюмым выражением лица, сразу привлек мое внимание. Он всегда был хитрым игроком в политике, и в его глазах сверкали недобрые искры.

Фридрих Ольсен, напротив, выглядел решительным. Я знал, что он не был сторонником бунта, но его лояльность у меня всегда вызывала вопросы. Рейнер Ниссен же сидел между ними, и, казалось, собирался остаться в стороне, если начнется беда.

- Господин герцог, мы прибыли по вашему приказу, но мы не видим четвертого вассала.

- Все верно. Самому старшему Винтеру сейчас пять лет, а младший недавно родился.

- Что за шутки? – недовольно рыкнул Кронборг. – Где Ганс?

- Неано Ганс Винтер попытался поднять восстание в Талноре и был убит лично мной, - проговорил холодно, понимая, что каждый неверный шаг может обернуться против меня.

В зале повисло ледяное, осуждающее молчание.

Кронборг с удивлением поднял брови, его глаза расширились от неожиданности. Он обвел взглядом остальных, и я заметил, как Ниссен потирал подбородок с задумчивым видом. Фридрих, напротив, оставался невозмутимым, хотя я знал, что его мысли кипят и рвутся наружу.

- Вы, должно быть, шутите, герцог! – снова возмутился Кронборг, его голос резко нарушил тишину. – Ганс был одним из нас. Его смерть может вызвать гнев короля!

- Да, но вы должны понимать, что нам не нужен заговор, – ответил я, стараясь сохранить спокойствие. – Живой Ганс возглавил бы бунт, и одному Творцу известно, сколько бы бед нам это принесло.

Зал снова наполнился глухой тишиной, каждый из вассалов, казалось, вслушался в мои слова, взвешивая последствия. Я знал, что в такой момент давить на них не стоило, мне необходимо было возглавить их, а не стать врагом.

Наконец Ниссен заговорил:

- Возможно, нам стоит обсудить, что делать дальше… Мы не можем позволить себе растянуть время, бунт может набрать силу в любой момент. Возможно, стоит укрепить наши позиции…

Кронборг приподнял бровь, скрестил руки на груди, в его взгляде читались недоумение и недовольство. Он не собирался просто отказаться от своих амбиций.

- А если мы предложим мятежникам союз? Их жизнь станет легче с нашей поддержкой, а у нас появится возможность укрепить свою власть.

- Будет не лишним, - поддакнул Ольсен.

- Но, - Рейнер посмотрел на меня с хищным прищуром, - в замке болтают всякое. Например, что вы убили Винтера из-за женщины.

Я почувствовал, как внутри крепнет лед. С трудом сдержал дыхание, стараясь не выдать своего беспокойства. Кронборг и Ольсен переглянулись, словно обсуждая, стоит ли продолжать эту тему. Рейнер продолжал смотреть на меня вопросительно, и я знал, что должен действовать.

- Неправда, - произнес я уверенно, стараясь вернуть контроль над ситуацией. – Всего лишь жалкие сплетни. Убийство Ганса было необходимо для сохранения порядка. Никто не должен подвергать сомнению мои действия, иначе все мы окажемся в заведомо проигрышной ситуации.

Кронборг толкнул локтем Ольсена и, наклонившись чуть ближе, начал рассказывать о плане, который мог бы изменить ход событий. Я заметил, как Ниссен, казалось, колебался между поддержкой и сомнением. Но напряженная атмосфера сейчас беспокоила меня сильнее, чем потенциальный мятеж.

- Если кто-то из вас считает, что подобные слухи могут мне навредить, вы ошибаетесь, - продолжил я, повысив голос. – Мы должны объединить наши силы и подавить восстание раз и навсегда. Лишь тогда сможем сохранить свои головы на плечах.

Все еще скептически настроенный Кронборг хрипло уточнил:

- И что вы предлагаете, господин герцог?

- Для начала вооружиться. Если мятежники рискнут напасть, дать им достойный отпор. Самое главное, - я обвел собравшихся колючим и хищным взглядом, - мне важно знать, что ни один из вас не имеет к ним отношения. Поэтому под наблюдением моих людей вы отправитесь в северный гарнизон – прямо отсюда. Без заезда домой.

В зале наступила тишина, нарушаемая только скрипом чьих-то зубов и яростного стука пальцами по столу. Мое волнение постепенно сменялось решимостью, а Ниссен смотрел на меня одобрительно, готовый поддержать мой план.

Кронборг еще раз посмотрел на меня с вызовом, но что-то в его взгляде изменилось. Возможно, он понял, что ставить под сомнение мою власть сейчас было бы опрометчиво.

Остальные хмуро переглянулись и промолчали, согласные с моим решением. Но я так и не знал, как поступать, если о смерти Винтера узнает король и решит принять меры… Последствия могут оказаться плачевными, но сейчас надо сосредоточиться на наиболее насущной проблеме.

В самом худшем случае ничто не помешает мне повторить дерзость Винтера и выступить против короля.

Глава 19

Луна Талман

Я впала в беспамятство в одном плену, а очнулась в другом.

Наивно было верить в сладкие и добрые речи талнорского герцога. У меня имелся шанс сбежать из Фиалама в Аранию, но я оказалась слишком слаба для этого, и снова оказалась здесь, в холодном замке герцога Дальгора.

Лежа на кровати, я смотрела в мрак комнаты, понимая, что нахожусь в своей гостевой спальне, куда переселили нас с Лоиз, до того, как она пропала. Блики света от факелов танцевали по стенам, и я задрожала, глядя на них, вспоминая гадание в ледяную новозимнюю ночь. Воспоминания о дядином доме в Арании казались призраками, чем-то далеким и неуловимым. Дядя Штефан околдовал меня обещаниями и посулами, но под его словами скрывалась глубокая бездна.

Неужели ему настолько важно было избавиться от мешающей племянницы, что он отправил меня сюда, навстречу позору и смерти? Нет, в это верилось слабо. Дядя всегда был добр ко мне, он не сумел бы так долго играть эту роль. Мысли путались. Я закрыла глаза, но стало еще хуже – тишина давила на уши.

Я снова открыла глаза, взглянула на холодные каменные стены. Мой разум метался между страхом и решимостью. В сердце зрело желание бежать, но куда? Эта крепость, похожая на ледяную тюрьму, все больше сжимала меня в своих объятиях. Каждое проведенное здесь мгновение обостряло чувство безысходности.

Только мысль о Лоиз подогревала во мне надежду.