Второй ребёнок короля - Лилия Орланд
Меня вдруг обуяла невиданная смелость. Ведомая наитием, я снова облизала губы. Исконным женским чутьём понимая, что нахожусь на правильном пути.
А потом потянулась к Арьеду, одновременно закрывая глаза.
Секунды сменяли друг друга, но ничего не происходило. Наши губы всё ещё не встретились, хотя по закону всемирного тяготения уже давно должны были соприкоснуться.
Удивлённая, я открыла глаза. Арьед находился совсем рядом. Он смотрел на меня, но не делал и малейшей попытки сблизиться. Не пытался двинуться мне навстречу, чтобы поцеловать.
На его лице отражалась внутренняя борьба. Не знаю, что победило, но Велейн вдруг резко поднялся на ноги.
— Пойду, тоже искупаюсь, — сообщил он абсолютно чужим, низким голосом. Такого я у него ещё не слышала.
А потом сбежал. Оставил меня одну, растерянную и сомневающуюся.
Хотелось плакать. Я чувствовала себя бесконечно одинокой, никому не нужной, даже собственному мужу. Отошла к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Над лесом гасли последние лучи закатного солнца. Однако для меня мир уже погружался во тьму, размытый слезами обиды и разочарования.
Внезапно сзади меня обхватили сильные руки, сжали с неистовой силой, развернули к себе. А затем на меня обрушился поцелуй. Жадный, обжигающий, такой долгожданный. Я растворилась в нём, мгновенно забыв, что только что была одинокой. Нет, вовсе забыв, о чём только что думала.
Когда Арьед отстранился, я потянулась к нему с недовольным стоном. Во мне пробудилась дикая охотница. Это была моя добыча, и я не желала её отпускать.
— Подожди, — попросил Арьед, удерживая меня на расстоянии вытянутых рук. Дождался, когда мой взгляд сфокусируется на нём.
Его волосы блестели от влаги. По обнажённым плечам вниз текли мокрые дорожки. Похоже, он так спешил, что даже не стал вытираться.
Мне безумно хотелось коснуться его кожи. Сначала пальцами, а затем и… губами. Но Арьед просил ждать, поэтому я ждала.
Наконец он спросил:
— Ты уверена, что готова? Ты точно хочешь этого?
Я кивнула, а потом ещё раз, чтобы он понял наверняка. И опять потянулась к нему.
— Обещаю, что буду очень нежен, — прошептал мой муж, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в спальню.
Это была чудесная ночь.
Самая потрясающая в моей жизни.
Велейн сдержал обещание. Он был томительно нежен, чуть ли не робок, когда касался меня. Его сильные руки становились до того осторожными, что мне хотелось кричать от напряжения, от желания большего прямо сейчас, в эту секунду. Наше единение и последовавшее за ним блаженство всё же заставили меня вскрикнуть, но вовсе не от боли, как предрекали приютские страшилки. Напротив — от удовольствия.
Даже не удовольствия. Счастья. Такого всепоглощающего, что мне захотелось плакать. И уткнувшись в грудь Арьеда, вдохнув его запах, ставший таким родным, я всё-таки тихонько расплакалась.
— Что такое? Я сделал тебе больно? — всполошился он, приподнимаясь.
— Нет, — я всхлипнула, вытирая слёзы о его горячую кожу, — наоборот.
— Тогда почему ты плачешь?
— Не знаю, наверное, от счастья, — я хмыкнула от того, как глупо это прозвучало.
И тут же услышала тихий смех Арьеда.
— Какая ты у меня нежная, хрупкая, ранимая, — каждое слово сопровождалось долгим поцелуем.
Он ещё сильнее прижал меня к груди, и я позволила себе нежиться в его объятиях, ни о чём не думая, просто наслаждаясь близостью любимого человека.
Однако Арьед продолжал говорить. Негромко, даже монотонно, словно самому себе.
— Однажды мы охотились с Регаадом. Путь пролегал через редколесье, и лошади вспугнули куропатку с гнезда. Она могла убежать или улететь, но осталась с птенцами. Расставила крылья и закричала, прогоняя чужаков. Ты напомнила мне ту маленькую птичку, что не побоялась выступить против грозного врага.
Я почти перестала дышать, чтобы не упустить ни слова и не спугнуть откровения мужа. Это был первый раз, когда он так открыто и охотно говорил со мной, рассказывая о себе и одновременно обо мне.
— Сначала ты показалась мне слабой. Такой, что согни посильнее, и переломится. Однако тебе удалось меня удивить. На твою долю сыпались всё новые испытания, но ты не просто не сгибалась, ты пыталась им противостоять. Ещё и меня спасала, хотя это была моя задача — оберегать носительницу королевского ребёнка.
Тут я напряглась.
— Подожди, — упёрлась ладонью ему в грудь, чтобы слегка отодвинуться и видеть его лицо. В тот момент я не думала, что бледного света луны из окна будет недостаточно. — Ты защищал меня только потому, что во мне был подсаженный магистром эмбрион? А если бы я оказалась на месте той женщины, в которой был первый ребёнок? Если бы не она, а я погибла? Ты бы точно так же защищал её и вёл сюда? К герцогу?
С каждым словом картина становилась всё более ясной. И Арьед не стал отрицать.
— Прости, но тогда я ещё не любил тебя.
Признание заставило меня задохнуться. Произнесённое вот так просто, чуть ли не в качестве извинения, оно снова перевернуло всё с ног на голову.
— Я был не в курсе интриги. Анвар поручил мне добыть кровь короля и доставить магистру Марграду. А там ты, — лица Арьеда, несмотря на все попытки разглядеть его, не было видно, но мне показалось, он улыбнулся воспоминанию. — Бросилась на меня. Облила грязной водой.
Я даже возражать не стала. Почти так оно и было. Показала я тогда себя совсем не с лучшей стороны, хоть и не нарочно.
— И вдруг старый знакомый Барно приглашает меня в гости, — Арьед снова усмехнулся, но теперь уже с сарказмом. К капитану у него явно накопились претензии. — И там снова ты. И оказывается, ты носишь ребёнка короля. Причём после магического оплодотворения той кровью, что я принёс. Но у меня всё равно не вязалось. Ты не выглядела способной на подобное. Я решил, что ты влипла в неприятности из-за собственной глупости. Хотел помочь тебе, но получил приказ доставить к герцогу. Ослушаться я не мог.
— Из-за клятвы?
— Да, из-за клятвы, — согласился он, вздохнув. — Но по дороге я всё больше привязывался к тебе. И ты постоянно меня удивляла. Не бросила, когда я вырубился в лесу, хотя могла попытаться сама спастись.
— Но ты был ранен… — я попыталась робко возражать, однако Арьед меня перебил.
— Кто другой на твоём месте убежал бы, спасая свою жизнь, а не мою. Ты же взялась меня лечить, хотя не знала даже, с какой стороны подступиться к амулету. А потом вообще бросилась вытаскивать из реки. Ты хоть
