Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

глаза заглянули в мои, не мигая. – Прямо сейчас. При всех. При моей матери. При дворе.

Голос стал тверже, властнее.

– И я сниму метки Морфроста. Сотру их магией. Освобожу от его охоты навсегда. – Пауза. – Ты будешь свободна от него. Под моей защитой, но свободна.

Зал затих ещё сильнее – если это вообще возможно. Все слушали. Все ждали.

Сотни глаз на мне. На нас. На этом моменте.

Королева Тириэль смотрела на сына, потом на меня. Лицо нечитаемо, но пальцы сжали ножку бокала чуть сильнее.

Элдрин замер с бокалом у губ, забыв пить. Наблюдал, как смотрят на поединок.

Давление было огромным – физически ощутимым. Воздух сгустился, потяжелел. Дышать стало труднее.

Я посмотрела на него. На эту идеальную, нечеловеческую красоту. На эту тёплую, обаятельную улыбку. На зелёные глаза, полные ложной искренности.

Потом на его руку, сжимающую мою.

Властную. Собственническую. Удерживающую.

Я вспомнила гарем. Лица женщин. Сломленных, отчаявшихся, борющихся за крохи внимания.

Милану, плачущую от ревности, от боли, от бессилия.

Селию, смирившуюся, опустошённую, живущую без надежды.

Рыжую, молящую глазами: "Не соглашайся."

Это моё будущее. Если скажу да.

Красивая клетка. Сытая клетка. Но всё равно клетка.

Я медленно, очень медленно вытащила руку из-под его.

Пальцы разжались, освобождая. Рука легла на колени.

– Нет, – сказала я тихо, но чётко. Голос не дрогнул.

Улыбка на лице Оберона замерла. Застыла, как маска.

– Что? – Тихо. Опасно тихо.

– Нет. – Громче. Твёрже. – Я не соглашусь.

По залу прокатился коллективный вздох – сотни фейри вдохнули одновременно.

Кто-то ахнул. Кто-то прикрыл рот рукой. Кто-то уронил вилку – звон металла о тарелку прозвучал как выстрел.

Элдрин тихо присвистнул – протяжно, с восхищением.

– Ого, – пробормотал он, откидываясь на спинку стула. – Смелая. Безумно смелая. Или просто глупая. Ещё не решил.

Королева Тириэль приподняла одну бровь – едва заметно, всего на миллиметр. Опустила бокал на стол медленно, аккуратно. В янтарных глазах мелькнуло что-то – удивление? Или уважение?

Лицо Оберона начало темнеть. Бледная кожа наливалась краской – розовой, потом красной. Медленно, как наливается вином бокал.

Он медленно, очень медленно поднялся.

Выпрямился. Отступил на шаг.

– Ты отказываешь мне? – Голос стал холоднее, жёстче. – После еды? После воды? После того, как я дал тебе кусочек твоего мира? После купальни, одежды, заботы?

– Ты дал мне еду, – ответила я, тоже вставая. Ноги дрожали, но держали. – Но хочешь взамен мою свободу. Мою жизнь.

Я показала на упаковки на столе.

– Это не подарок. – Голос окреп, наполнился яростью. – Это взятка. Ты купил банку тушёнки, бутылку воды. А взамен хочешь моё подчинение. Моё тело. Мою душу.

Пауза. Я посмотрела прямо в его зелёные глаза.

– Я видела твой гарем. – Слова лились сами, не останавливаясь. – Видела женщин из моего мира – красивых, сломленных, плачущих, молящих о внимании, дерущихся между собой за один твой взгляд.

Я сделала шаг назад от стола.

– И я не стану одной из них. – Тверже. – Не за еду. Не за безопасность. Не за обещания защиты. Ни за что.

Ещё шаг назад.

– Ты держишь меня в плену. – Голос стал громче. – Называешь гостьей, но я пленница. Ты собираешь женщин, как трофеи. Коллекционируешь красоту. Ломаешь волю. Заставляешь зависеть от крох твоего внимания.

Тишина была абсолютной. Мёртвой.

Никто не дышал.

Королева Тириэль медленно, очень медленно опустила свой бокал на стол. Руки сложила на коленях. Смотрела на сына с нечитаемым выражением – но я видела напряжение в линии плеч, в том, как сжались пальцы.

Элдрин перестал усмехаться. Сидел неподвижно, глядя то на брата, то на меня. Лицо стало серьёзным.

– Ты монстр, – продолжала я, и слова жгли губы, но я не могла остановиться. – Красивый, обаятельный, очаровательный монстр. Но всё равно монстр. Прячешь жестокость за маской доброты. Прячешь клетку за золотом и шёлком.

Я выпрямилась, подняла подбородок.

– И я не стану твоей. – Окончательно. – Никогда.

Оберон стоял неподвижно.

Лицо было бесстрастным. Слишком бесстрастным. Застывшей маской.

Но я видела. Видела, как дрожит мышца на челюсти. Как напряглась шея. Как побелели костяшки пальцев, сжавших край стола. Как зелёные глаза потемнели, наливаясь чем-то безумным, опасным, неконтролируемым.

– Сын… – начала королева Тириэль тихо, голос настороженный, предупреждающий.

И он взорвался.

ВСКОЧИЛ – так резко, что стул опрокинулся назад с грохотом, ударился о мраморный пол, раскололся.

Бокалы на столе задрожали. Один упал, покатился, разбился. Вино разлилось красной лужей, как кровь.

– ТЫ СМЕЕШЬ?! – рёв прокатился по залу, ударился о стены, вернулся эхом. – ТЫ СМЕЕШЬ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ МОНСТРОМ?!

Он рванул вперед, быстро, слишком быстро для человеческого глаза.

Схватил меня за запястье – жёстко, больно. Пальцы впились как стальные тиски, сжимая так, что кости заскрипели. Боль пронзила руку, взорвалась в запястье.

– Я ПРЕДЛОЖИЛ ТЕБЕ ВСЁ! – Лицо в дюйме от моего, глаза горят безумным зелёным огнём. Зрачки расширены, почти поглотили радужку. – БЕЗОПАСНОСТЬ! КОМФОРТ! ЗАЩИТУ! ЗАБОТУ! ЕДУ ИЗ ТВОЕГО МИРА!

Брызги слюны попали на моё лицо. Запах его дыхания – мёд, вино, что-то горькое.

Я попыталась вырваться, дёрнула руку, но его хватка была железной, неумолимой.

– Отпусти…

– А ТЫ! – Он встряхнул меня – резко, сильно, так что голова откинулась назад, шея хрустнула. – ТЫ ПЛЮНУЛА МНЕ В ЛИЦО! ПУБЛИЧНО! ПРИ МОЁМ ДВОРЕ! ПРИ МАТЕРИ!

По залу прокатился испуганный шёпот. Придворные отодвигались от столов, стулья скребли по полу. Кто-то вставал, пятился к стенам. Женщины закрывали рты руками, глаза широкие от ужаса.

Это было… неправильно. Противоестественно. Нарушение всех правил.

Король не срывался. Не терял контроль. Не кричал, как безумный, при всём дворе.

– Оберон, – голос королевы Тириэль, властный, но с нотками тревоги, почти страха. – Успокойся. Немедленно. Ты при Дворе. При свидетелях. Контролируй себя.

– ЗАТКНИСЬ, МАТЬ! – рявкнул он, не оборачиваясь, не отрывая взгляда от меня.

Королева побледнела – кожа стала почти белой, сияние погасло. Откинулась на спинку стула, как от физического удара. Рука дрогнула, бокал чуть не выскользнул из пальцев.

Элдрин встал резко, стул упал назад.

– Братец, ты перегибаешь… – голос твёрдый, предупреждающий. – Это заходит слишком далеко…

– И ТЫ ЗАТКНИСЬ! – Оберон развернулся к нему на секунду, лицо искажено яростью.

Элдрин замер, руки напряглись, готовые… что? Схватить брата? Остановить?

Королева Тириэль подняла руку – жест короткий, запрещающий.

– Элдрин. Не вмешивайся. – Голос холодный, приказной.

Элдрин сжал челюсть, но отступил на шаг. Руки сжались в кулаки, но он не двинулся.

Оберон потащил меня к выходу – силой, не обращая внимания на сопротивление.

Я упиралась, пыталась вырвать запястье, цеплялась свободной рукой за край стола, за спинки стульев.

– НЕТ! ОТПУСТИ! – Голос сорвался в крик.

– ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ! – Он тащил