Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

меня, волоча по полу. Туфли скользили по мрамору, не находя опоры. – ТЫ УЗНАЕШЬ, ЧТО БЫВАЕТ С ТЕМИ, КТО УНИЖАЕТ КОРОЛЯ ЛЕТНЕГО ДВОРА!

Придворные расступались, прижимаясь к стенам, к колоннам. Отворачивались, опускали глаза. Никто не вмешивался. Никто не смел.

Страх на лицах. Шок. Ужас.

Один мужчина – пожилой фейри с седыми волосами, в богатых одеждах советника – попытался встать на пути. Шагнул вперёд, протянул руку.

– Мой король, может, стоит… – голос дрожал. – Подумать. Успокоиться. Это не…

Оберон даже не остановился.

Взмахнул свободной рукой – короткий, резкий жест.

Магия вспыхнула – зелёная, яркая, как молния.

Ударила в мужчину.

Он отлетел в сторону – как кукла, брошенная ребёнком. Врезался в колонну спиной. Мрамор треснул. Тело рухнуло на пол, не двигаясь.

Женщина – видимо, жена – закричала, бросилась к нему.

Никто больше не вмешивался.

Оберон вытащил меня из зала – в коридор, залитый утренним солнцем.

По лестнице. Вверх. Ступени мелькали. Я спотыкалась, падала на колени, он тащил дальше, не давая подняться.

Колени ободрало о камень. Боль острая, кожа лопнула, кровь потекла – тёплая, липкая.

– ПОМОГИТЕ! – кричала я изо всех сил. – КТО-НИБУДЬ! ПОМОГИТЕ МНЕ!

Но никто не шёл.

Стража стояла на своих постах у дверей, у окон – неподвижные, отворачивающиеся. Не вмешивалась. Не смотрела.

Приказ короля – абсолют. Выше жалости. Выше морали.

Мы дошли до верхнего этажа. Широкий коридор, устланный коврами. Окна во всю стену, вид на сады.

Большие двойные двери в дальнем конце – резные, позолоченные, украшенные гербом: солнце и виноградная лоза.

Его покои.

Оберон распахнул их ударом – магией, даже не касаясь. Двери взорвались внутрь, ударились о стены с грохотом.

Швырнул меня внутрь – сильно, жестоко.

Я полетела, упала на пол. Ударилась коленями о твёрдый мрамор. Руки выбросила вперёд, чтобы не удариться лицом. Ладони ободрало о камень.

Дверь захлопнулась за нами с грохотом. Замок щёлкнул – магический, абсолютный.

Мы одни.

Огромная спальня. Кровать с балдахином – огромная, могла вместить пятерых. Застелена золотым шёлком, горами подушек. Окна во всю стену с видом на сады внизу, на цветущие деревья, фонтаны, зелёные лужайки. Роскошь. Красота. Мебель резная, инкрустированная, покрытая позолотой.

Я попыталась встать, ладони скользили по мрамору, оставляя красные следы.

Добежала до двери, дёрнула ручку.

Заперта. Магией запечатана. Ручка не поворачивалась, будто приросла.

Он перехватил – схватил за волосы сзади. Рванул назад.

Боль взорвалась в голове – острая, ослепляющая. Я закричала, руки взметнулись назад, пытаясь разжать его пальцы.

Он швырнул меня на кровать – с силой, не церемонясь.

Я упала на спину, проваливаясь в мягкие подушки и шёлк. Воздух выбило из лёгких.

Попыталась скатиться с другой стороны, сбежать, но он прыгнул следом.

Накрыл меня собой, придавил весом тела – полностью, не давая пошевелиться.

– КУДА ТЫ ПОЙДЁШЬ?! – Лицо красное, искажённое яростью, жилы вздулись на шее, на висках. – ДВЕРЬ ЗАПЕРТА! ОКНА ЗАКОЛДОВАНЫ! ТЫ НИКУДА НЕ ДЕНЕШЬСЯ!

Его руки схватили ворот моего платья – того красивого, закрытого платья цвета слоновой кости.

Начал рвать.

Ткань затрещала – протяжно, жутко. Швы разошлись. Пуговицы отлетели, застучали по полу, покатились.

– НЕТ! – Я извивалась, толкала его, царапала. – НЕТ! ОСТАНОВИСЬ!

Но он был сильнее. Намного сильнее.

Не человек. Фейри. Сила в каждой мышце, неестественная, магическая.

– Я ХОТЕЛ ПО-ХОРОШЕМУ! – Он рвал платье дальше, срывал с плеч, обнажая кожу. – ПРЕДЛАГАЛ УВАЖЕНИЕ! ВЫБОР! ЗАБОТУ!

Платье разорвалось до пояса. Ткань свисала лохмотьями. Холодный воздух ударил по обнажённой коже груди, плеч.

Ужас сжал горло ледяной хваткой, не давая дышать, не давая кричать.

– Но раз ты отказываешь добровольно… – Его руки схватили мои запястья, прижали над головой одной рукой. Вторая рука скользнула вниз, к подолу платья. – ВОЗЬМУ СИЛОЙ!

Глава 14

Он прижался телом ближе, и я почувствовала – через ткань брюк – его возбуждение. Твёрдое, горячее, давящее на живот.

Тошнота подкатила к горлу волной – резкая, физическая. Желудок сжался, желчь поднялась.

Одна его рука держала оба моих запястья над головой – сжав их вместе, прижимая к подушке железной хваткой. Вторая рука скользнула вниз, схватилась за подол платья, начала задирать – грубо, жадно, сминая ткань.

– ТЫ БУДЕШЬ МОЛИТЬ! – шипел он прямо в ухо, дыхание горячее, обжигающее. – МОЛИТЬ СТАТЬ МОЕЙ! УМОЛЯТЬ О ПОЩАДЕ! УМОЛЯТЬ О ПРАВЕ БЫТЬ В ГАРЕМЕ!

Его рука скользнула выше по бедру, сжала – больно, жестоко, оставляя синяки. Пальцы впились в мягкую кожу, брутально, собственнически.

Запах его ударил в нос – мёд, пряности, пот, возбуждение, что-то животное, первобытное.

Мутило от запаха. От прикосновений. От его веса, придавливающего, не дающего вдохнуть полной грудью.

Я извивалась под ним, но он держал крепко, неумолимо.

Его вес придавливал грудь, не давая дышать нормально. Только короткие, поверхностные вдохи. Голова начала кружиться от недостатка воздуха.

Паника. Чистая, первобытная паника затопила разум, смывая мысли.

Нет. Только не это. Только не так.

– Будешь благодарить меня… – шептал он, губы у моего уха, голос хриплый от желания. – За каждое прикосновение… За каждую ночь…

"Если схватили. Если прижали. Расслабься. Притворись…"

Голос Морфроста растворился в охватившем меня отчаянии.

Я вырывалась. Извивалась. Толкала его. Царапала.

Бесполезно.

Он сильнее. Намного сильнее.

Его хватка на моих запястьях не ослабевала – железная, болезненная. Вторая рука рвала платье дальше, сминала ткань, задирала подол.

– Перестань… – выдохнул он хрипло, наклоняясь ближе. Туника сползла с плеча, обнажая кожу. – Всё равно… бесполезно…

Отчаяние.

Нет выхода. Нет оружия. Запястья прижаты. Ноги придавлены его весом.

Что у меня есть?

Зубы.

Он наклонился ближе – лицо в дюйме от моего, губы тянутся к шее.

Плечо. Его обнажённое плечо рядом с моим лицом.

Я не думала.

Развернула голову резко.

Впилась зубами в его плечо.

Со всей силы. До крови. До хруста.

Кусала, как зверь. Как загнанное животное.

Вкус крови взорвался во рту – металлический, горький, отвратительный.

Оберон ЗАВЫЛ.

Рванулся в сторону, пытаясь оторвать меня.

Я не отпускала. Сжимала челюсти сильнее, чувствуя, как зубы прорезают кожу, мышцы.

– СУКА! ОТПУСТИ! – Голос сорвался в вопль.

Его рука отпустила мои запястья. Схватила меня за волосы, дёргая, пытаясь оторвать.

Боль взорвалась в голове – острая, ослепляющая.

Я разжала челюсти.

Оберон откатился в сторону, схватившись за плечо. Кровь – яркая, алая – текла между его пальцев. Лицо белое от шока и боли.

– Ты… ты укусила меня… – прохрипел он, глядя на кровь с недоверием. – Как… как животное…

Я не ответила.

Вскочила с кровати – ноги едва держали, но адреналин гнал вперёд.