Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности (без иллюстраций) - Ульяна Муратова

— Я понял. Спасибо за гостеприимство.

Когда она отошла, я молча взяла с тарелки кусок хлеба и принялась зло жевать, не отрывая от Мелча сердитого взгляда. Он почему-то развеселился ещё сильнее и принялся за еду с отменным аппетитом.

Я всё больше налегала на фрукты и вынуждена была признать: вкус у них был умопомрачительный! Сочная, налитая сладостью мякоть так и таяла во рту.

— Омлет будешь? — спросил Мелен, кивая на мою тарелку.

— А что, тебе не хватит твоего, чтобы утолить свой непомерный аппетит?

— Ага, мне всегда нужна двойная порция, особенно после долгой голодовки, — хохотнул он. — Но если тебе жалко твоей, я попрошу добавки у любезной хозяйки.

— Смотри не подавись, — пододвинула я тарелку к нему, а сама принялась за свежие овощи.

До чего же вкусно! Просто обалденно!

Так и наелась фруктов со свежеиспечённым хлебом, периодически замирая от вкусового экстаза.

— Всё такое сочное! И свежее! — восхитилась я.

— Надо будет купить тебе ведро багряники, это займёт тебя на какое-то время, — насмешливо прокомментировал Мелен, глядя, как я приканчиваю последний ломтик чего-то похожего на манго.

Их я видела лишь на картинке, но по моим представлениям вкус должен быть именно такой — шикарный!

— Я согласна на ведро багряники, хотя совершенно не помню, что это такое. Ягода какая-то?

— Ага. Идём спать, ягода Валюха, иначе я усну мордой в тарелке. Не то чтобы это совсем уж неприемлемо, но омлет потом полдня придётся высмаркивать.

Я сначала хотела неодобрительно фыркнуть, но в итоге рассмеялась, представляя эту картину.

— Всё-таки ты отрицательно на меня влияешь, мой герой.

— Стараюсь по мере сил.

Мы вернулись в номер, причём шаболда проводила Мелена таким взглядом, будто собиралась прожечь дыру ему на заднице. Сковородка так и чесалась, однако я решила вести себя достойно: костерить шаболду исключительно мысленно.

Когда мы вошли в номер, я закрыла дверь, заперла на ключ и засунула его себе в карман. На всякий случай. Нечего Мелену в одиночестве шататься по чрезмерно гостеприимному постоялому шаболдо́му, пока я сплю.

Будущий муж посмотрел на это удивлённо, потом наклонил голову набок и спросил:

— Это что сейчас было?

— Я заперла дверь, чтобы днём никто не залез, — максимально простодушно ответила я.

— Да неужели? Слушай, Валюха, я слишком устал, чтобы затевать разборки, но хочу напомнить тебе, что я не твой ручной зверёк, которого ты можешь запирать в комнате по желанию. Я не потерплю ни попыток контроля, ни сцен ревности, ни других подобных выходок, тем более что результативность у них примерно нулевая — я при любом раскладе поступлю так, как считаю нужным.

Мелен достал из ремня какую-то железячку и за несколько секунд вскрыл ею замок.

— Теперь отдай ключ, — он протянул ладонь, и я обиженно вложила в неё требуемое. — Если не хочешь, чтобы кто-то влез в спальню, лучше оставить его вот так, фиксируя в замочной скважине на четверть оборота. Так блокируется замок, а сам ключ нельзя выпихнуть из скважины с той стороны, только выломать дверь, а это событие проспать уже сложнее. А теперь ложимся.

Он ненадолго зашёл в небольшую ванную комнатку и вернулся из неё уже практически раздетым с мокрой рубашкой в руках. Повесил её на изголовье кровати, тщательно закрыл все ставни и завалился в кровать. Отдельную, стоящую у противоположной стены.

Подготовившись ко сну, я тоже легла и закрыла глаза, но отключиться не получалось. Мысли возвращались то к шаболде, то к ключу, то к Мелену, который уже благополучно спал.

Почему же всё так сложно?

Мои чувства к Мелену крепли с каждым днём, потому что я узнавала его всё ближе и уважала всё сильнее. А теперь вокруг — сотни и даже тысячи женщин, и я не знала, как правильно себя вести.

Неужели то будущее, которого я так страстно ждала, никогда не настанет?

Пятнадцатая неприятность, вызванная заглядыванием в чужие окна (15.1)

Тридцать шестое сектеля. Вечер

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Ночь сияла ослепительно ярко, словно мы с Меленом оказались внутри искрящегося тёмно-синиего сапфира. Хрустальный холод воздуха лишь усиливал ощущение нереальности. Небо переливалось тысячами малознакомых звёзд, и я подняла лицо к двум лунам, окружённым морозными гало. Их свет отражался от сугробов и усиливался стократно, весь мир горел этим прекрасным светом, и мне было плевать на ледяной воздух, рвущийся в лёгкие. Я задыхалась от восторга и ощущения безграничной свободы.

— Ты не ошиблась. Цвет нужен был синий, — лучисто улыбнулся Мелен и отрезал от прикреплённой к камню верёвки небольшой кусок.

— Зачем она тебе?

— В качестве напоминания о том, что нужно почаще тебя слушать, — ответил он, повязал её себе на запястье на манер браслета, а затем отрезал лишние хвостики.

Колючий мороз проникал под одежду, а нога болела, но я не обращала на это внимания.

Мелен протянул мне руку и ласково позвал:

— Идём дальше?

Я вложила пальцы в протянутую ладонь и шагнула к нему:

— Только обещай не умирать, ладно?

— Я постараюсь.

Черты Мелена вдруг размылись, затуманились, и я проснулась, хватая ртом пыльный воздух гостиничного номера. Мелен спал на другой стороне комнаты, вокруг было темно и тихо. Я обессиленно откинулась на подушку.

Этот Довар меня точно доконает!..

Утром я очень долго не могла уснуть — прислушивалась к мерному сопению Мелена, к шуму с улицы и чужим шагам в коридоре. Жёсткая подушка казалась непривычной, бельё — недостаточно чистым, матрас — неудобным и комковатым.

Я гнала прочь мысли о старой карге и о том, как теперь смотреть в глаза матери, но они таились под покровом темноты, плескались в её чернильных водах, поднимались над поверхностью и впивались в разум, стоило лишь потерять бдительность.

В итоге задремала я уже после полудня и почти сразу провалилась в то самое яркое, до дрожи реалистичное видение, которое меня и разбудило. К каким его отнести? К хорошим? Мелен признавал мою правоту и говорил с нежностью, которой я раньше не слышала в его голосе. Но этот разговор про смерть, он к чему? И что за верёвка?

Ладно, разберёмся позже, может, синяя верёвка ещё сыграет свою роль.

Прикрыла веки и попыталась уснуть снова, но сон не шёл, а прибивать себя заклинанием не хотелось — после него я гарантированно буду клевать носом всю следующую