Эльфийка для викинга - Елена Филимонова

У них есть обычай сжигать трупы врагов, чтобы задобрить души своих предков.

— Он еще говорил про Бехатара, — напомнила я. — Якобы тот уехал в Арлиндейл, потому что узнал нечто важное.

— Думаю, и нам стоит вернуться, — сказал Ардрет. — Твой дед знал Гиффарда лично, и сможет опознать его. — Эльф посмотрел на меня и улыбнулся. — А ты была права: мы все же не зря приехали в Норбор.

Он говорил что-то еще, но я не могла оторвать взгляд от Алистера. Или все же Гиффарда?

— Думаешь, это может быть правдой? — голос дрогнул.

— Не знаю, — Килиан положил руку мне на плечо и покачал головой. — Ты бы хотела этого?

— Я почти не задумывалась об этом. Разве что в детстве: завидовала девочкам, у которых были папы: они забирали их из садика, учили кататься на велосипеде, водили в походы… — Глаза предательски защипало. — Мама отлично со всем справлялась, но в глубине души… да. Думаю, мне бы хотелось, чтобы бы у меня был отец. Но, так или иначе, — я тряхнула головой, отгоняя неуместный прилив сентиментальности, — нет смысла говорить об этом сейчас. Мы еще ничего не знаем.

Через несколько минут прибежал запыхавшийся владелец «Ученого Кабана» и спросил, не нужно ли позвать градоначальника и стражу.

— Будем благодарны, если не станешь поднимать лишний шум, дружище, — сказал Килиан. — Мы еще сами ничего толком не знаем, кроме того, что этого человека надо доставить в Арлиндейл.

— Он напал на мою дочь! — возмутился мужчина.

— И уже поплатился за это, — сказал Ардрет. — Мы же, со своей стороны, предоставим вам компенсацию за нанесенный ущерб. Материальный и моральный.

Владелец проворочал что-то себе под нос, но все же согласился. Было видно, что он и сам не горел желанием пугать остальных гостей. «Ученый Кабан» считался местом спокойным, благонадежным, и, если по Норбору пойдет слух, что здесь нападают на постояльцев, это непременно скажется на репутации заведения.

— Может, перетащим его на кровать? — предложила я, когда трактирщик ушел.

— Боишься, как бы у него спинка не затекла? — Ардрет усмехнулся.

— Просто сделайте, как я прошу.

Парни переглянулись. Они явно придерживались другого мнения, но спорить не стали.

— Ты куда? — спросил Килиан, когда я направилась к двери.

— Пойду, проветрюсь немного. Голова кружится.

Он подошел ко мне и обеспокоенно посмотрел в глаза.

— С тобой точно все хорошо?

— Точно, — устало выдохнула я. — Просто хочу привести мысли в порядок.

* * *

Ночной воздух обдал кожу умиротворяющей прохладой. Прозрачное небо было усеяно россыпью звезд, пахло дождем и свежестью. Деревня погрузилась в темноту, даже фонари на улицах не горели — лишь вдалеке подрагивал желтый огонек из будки привратника.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза. Из головы не выходили слова Ардрета. Разумом я понимала, что незнакомец скорее всего лжет — и, неважно, каковы его мотивы, но… Другая часть меня отчаянно желала поверить ему. Я немного слукавила, говоря Килиану, что никогда не нуждалась в отце. Это было правдой, но лишь отчасти. Время от времени, я задумывалась, точнее, воображала, каким он был, и как все сложилось бы, не оставь он нас с мамой. Она ни разу не говорила о нем плохо, но стоило мне начать расспросы, пусть даже очень осторожные, мама ловко уходила от темы. И в такие моменты я видела печаль в ее глазах. Не злость, не обиду — именно печаль.

«Должно быть, он умер» — к этой догадки я пришла еще в детстве, «а маме просто очень больно о нем говорить».

— Когда станешь чуть старше, Кира, я обязательно тебе расскажу, — говорила она.

Но годы шли, я взрослела, а ничего не менялось.

И вот, пожалуйста — объявился непонятного вида мужик, смахивающий на наемника, и заявил, что он мой отец.

Нет, надо как можно скорее ехать обратно в Арлиндейл — там и получим ответы на все вопросы.

Вдруг, сбоку раздался шорох. Я вздрогнула и открыла глаза. Огляделась — ничего. Может, кошка или другое животное?

— Эй! — шепотом позвал кто-то из темноты. — Леди Кира?

Прежде, чем я успела ответить, справа, будто из ниоткуда, выросла черная тень.

Удар, тупая боль в затылке, и мир погрузился во мрак.

ГЛАВА 28

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Реальность проступала сквозь мутную пелену: приглушенные звуки, размытые пятна, гул в ушах. Голова раскалывалась. Разлеталась на тысячу, мать их кусков, в горле пересохло.

С трудом разлепив веки, я увидела пляшущие перед глазами черные точки. Что-то жесткое и воняющее плесенью царапало лицо. Сфокусировав взгляд, поняла, что на голове у меня холщовый мешок. Шевельнула рукой, точнее — попробовала шевельнуть, и обнаружила еще один сюрприз — запястья были крепко связаны.

Пол ходил ходуном. Сперва я приняла это за головокружение, но через несколько секунд сообразила — меня везут. Судя по всему, на телеге. Попыталась закричать, да не тут-то было — голос пропал. Все, что я могла — это открывать рот и хватать воздух, как выброшенная на берег рыба.

Вспомнила, как стояла возле крыльца, как услышала тихий, вкрадчивый голос… Потом удар. И темнота. В груди заворочался страх, вот-вот грозящий перерасти в панику. «Успокойся. Успокойся сейчас же», — мысленно приказала себе. И, к моему собственному удивлению, это сработало, хоть и не в полной мере.

Кое-как подняв голову, разглядела сквозь ткань темное пятно. Сощурилась, присмотрелась. Кажется, чья-то широкая спина. В капюшоне. Что ж, если меня еще не прикончили, можно считать это добрым знаком. По крайней мере, есть время успокоиться и решить, что делать.

— Стооой! — протянул незнакомый голос. Осипший, прокуренный.

Телегу тряхнуло (судя по всему, возница натянул поводья), и мы остановились. От резкого торможения я ударилась макушкой о стенку, но почти не ощутила боли.

Фигура в капюшоне повернулась, закашлялась.

— Проснулась, что ль? — хрипло засмеялся он и сдернул мешок с моей головы.

Разглядеть его в темноте было трудно: я увидела только широкий подбородок, крупный бесформенный нос и маленькие, глубоко посаженные глаза под нависшими веками. Лицо, определенно, не казалось знакомым.

— Не хлопай губами, цыпа, — сказал он, наблюдая за моими попытками издать хоть один звук, — только глотку сорвешь. Вот, — незнакомец вытащил откуда-то бутылек и помахал им у меня перед лицом,