Пленница проклятого демона (СИ) - Силаева Ольга

Я опустила голову, рассматривая винное пятно на циновке.

— Нет, — глухо сказала я. — Не ошибаешься.

— Нет никакой «доброй стороны», Дара-Закладка. — Его тон не изменился. — Есть только слабость. Есть сила и есть власть — а есть те, кому никогда их не добиться. Насилие действенно, жертвоприношения дают силу, рабство было в Подземье всегда, а люди вечно будут стоять ниже демонов. Это то, во что я верю. И это не изменится.

Я продолжала разглядывать капли вина на циновке так, словно это была кровь, вытекшая из свежей раны. Словно эта кровь текла из меня самой.

Я могла сомневаться в намерениях Тени относительно меня. Я надеялась на его желание, его симпатию, и в чём-то я не ошибалась. Ведь он отдал за меня катану, в конце концов. Но вот эти слова о демонах…

Они были правдой. Даже если я буду свободна, мы останемся врагами.

— Тень, — тихо сказала я. — А ты можешь притвориться? Один-единственный раз? Что ты веришь в человечность и милосердие? Что ты видишь во мне равную и отказываешься считать, что человека можно продать или купить? Что ты правда хочешь мне помочь, а я хочу помочь тебе? Что ты не только демон, но и человек?

В его глазах не было улыбки:

— Другими словами, чтобы я стал таким, как Ниро Мореро?

Я подняла взгляд:

— Да. А ты хотел бы?

Странная, очень странная усмешка.

— Иногда.

— Правда? — прошептала я, потянувшись к нему. — Почему?

— Потому что иногда я хотел бы, чтобы меня любили, как его.

Я провела рукой по его волосам:

— Я могла бы тебя полюбить.

Его рука обхватила меня за узкие плечи, и я невольно придвинулась ближе.

— Нет, Дара-Закладка, — прошептал Тень мне на ухо. — Не могла бы. Потому что я никогда не позволил бы тебе этого.

— И себе? — прошептала я, глядя ему в глаза.

— И себе. У меня нет брата, нет семьи и нет человеческой половины. — Тень провёл прохладным пальцем от моего лба до кончика носа и прижал к губам. — Нет даже катаны.

— Но есть я.

Тихий холодный смех.

— Хочешь, чтобы я это проверил?

Глава 40

Я не заметила, как оказалась у него на коленях. Куда-то делись тарелки, Тень притянул меня к себе, ночной воздух из открытого окна обдувал наши лица, края моего шёлкового халата разошлись в стороны до бёдер, и всё было неважно. Даже недопитое вино. Даже постель в двух шагах от нас.

Только его глаза. Такие похожие на глаза Конте, как я вдруг заметила. Такое же упрямство, непробиваемая насмешливая уверенность — и глубоко внутри такая же отчаянная глухая тоска.

Вот только Конте разрешал мне её увидеть. В глазах Тени её не существовало — до этого момента. Что же я разбудила в нём, что он захотел передо мной открыться?

— Так странно, — прошептала я. — Если бы ты обнял меня и сказал, что тебе ужасно жаль, что меня заставили выпить кровь Церона… если бы ты начал винить себя или своё проклятие, оправдываться, обещать, что всё будет хорошо… я стала бы тебя презирать. Потому что это значило бы, что ты не хотел отдавать меня врагу — но отдал. А вместо этого…

Я помедлила.

— Вместо этого? — серьёзно произнёс Тень.

— А вместо этого ты ведёшь себя как победитель. Так, словно тебе плевать и на проклятие, и на Церона, и на его кровь внутри меня. — Я не отрывала взгляда от его глаз. От его губ. От его лица. — Словно всё происходит по твоему плану. Я знаю, что у тебя нет плана. Но это всё равно… успокаивает.

Тень тихо засмеялся:

— Да, я порой оказываю такой эффект.

Его рука лежала у меня на лопатках, и я ощущала его жар сквозь тонкий шёлк халата. Хотела ли я, чтобы его пальцы коснулись голой кожи? Чтобы он…

Нет. Нет, Дара. Просто — нет. Прекрати.

Но я не хотела прекращать. Я хотела…

Тень вдруг рывком встал.

А в следующую минуту за дверью послышались шаги.

И очень тихо — робкий стук в дверь. Я бросила взгляд на занавесь, отделяющую спальню, где мы сидели, и небольшую переднюю.

— Явно это не Церон так скребётся, — пробормотала я.

Тень бросил на меня предостерегающий взгляд и подошёл к двери.

— Я велел не беспокоить меня сегодня, — раздался его спокойный голос из-за полупрозрачной занавеси. Ни капли раздражения, но я бы попятилась от такого тона. — Тем более ночью и в моей спальне.

— …Распорядительница велела прислать… — донёсся до меня дрожащий девичий голос. — Для новой рабыни.

«Новая, — кисло подумала я. — А что, интересно, сделалось со старыми?»

— Словно я меняю их каждый день, — пробормотал Тень, будто услышав мои мысли. — Что ж, показывайте, раз уж вы здесь.

Мне вдруг стало ужасно любопытно. Что именно темнокожая распорядительница решила прислать Тени для меня? Вряд ли букет цветов и свадебную вуаль.

Лёгким шагом я пересекла зал, ступая по циновкам. Выскользнула за занавесь и с интересом выглянула из-за плеча Тени, приподнявшись на носочки.

И чуть не поперхнулась.

На огромном серебряном подносе, который едва удерживали две прелестные девушки в нарядах хейко, главное место занимали плётки. От самой большой из них, кожаной, с металлическими бляшками на хвостах, у меня глаза на лоб полезли, но вторая, с серебряными хлыстами, тоже весьма… впечатляла. Захоти Тень их использовать, смог бы здорово испортить мне ночь.

Здесь были баночки, по резкому отчётливому запаху которых я узнала сильнейшие возбуждающие средства из Янтарного квартала — для женщин и для мужчин. Кожаные браслеты с защёлками и гибкие вытянутые кляпы и пробки необычной формы, о назначении которых я, честно сказать, понятия не имела, пока не побывала среди хейко.

Я кашлянула:

— А могу ли я узнать, гм… Распорядительница прислала вас обеих сюда, чтобы вы… ммм… присоединились?

Лица девушек мгновенно просияли, и обе уставились на Тень с надеждой.

— Вон, — коротко сказал он. — Когда я решу, как наказать вашу хозяйку, я вызову её. Если она попадётся мне на глаза, тем лучше: я приму решение очень быстро.

Так. Кажется, южанке-распорядительнице, которая устроила этот цирк, не позавидуешь.

Девушки смиренно поклонились и, едва удерживая поднос и путаясь в одеяниях, стремглав бросились прочь. Тень запер за ними дверь и покачал головой.

— Я не люблю оставаться во дворце на ночь, — произнёс он. — Когда я у себя, никто не смеет устраивать мне такие… сюрпризы.

— Так почему мы не у тебя? — негромко поинтересовалась я.

— Потому что пока Конте Мореро не будет казнён, я остаюсь во дворце, — с досадой отозвался Тень. — Думаю, маски просто боятся вернуться сюда утром и узнать, что он сбежал.

— То есть, если ты будешь спать здесь, Триумвират будет чувствовать себя спокойнее?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что-то вроде того.

Я сглотнула. Конте… Конте будет казнён. Совсем скоро.

Неужели я ничего не смогу сделать?

— Тень, — нерешительно сказала я, коснувшись его плеча. — Ведь это унизительно и гнусно — видеть, как твоего врага пытают, а потом казнят. Ты всегда хотел сойтись с Конте в честном бою, так почему хотя бы не дать ему шанс?

Тень устало провёл рукой по лицу.

— Какой именно шанс, Дара Незарис? Развязать его и дать ему в руки меч?

— Да!

— Церон на это не пойдёт.

— А ты?

— А я — тем более, — жёстко отрезал Тень. — Побеждает сильнейший. Конте Мореро не смог даже сбежать, чтобы зализать раны и попробовать вытащить тебя.

В голосе Тени слышалось такое разочарование, словно Конте здорово его подвёл.

— Ты как будто надеялся, что Конте выберется, залечит свои раны и вернётся за мной.

— Ну, тогда бы у меня появилась возможность его убить в честном поединке, — промолвил Тень. — Так, как должно.

— Ты правда настолько хочешь убить его сам?

— Да.

Я покосилась на его упрямый подбородок и вздохнула.

— Иногда мне кажется, что вы оба — двое двенадцатилетних мальчишек.

Тень прищурился:

— А ты хочешь, чтобы я стал… шестнадцатилетним мальчишкой, к примеру? Сколько лет было твоей первой любви, Дара-Закладка?