Пленница проклятого демона (СИ) - Силаева Ольга

Тень не обернулся.

— Я люблю собак.

От огня небольшой жаровни на стенах колыхались тени, и фигура Тени на их фоне выглядела демонической по контрасту с моей. Тень сидел на простых циновках рядом с жаровней и раскладывал по мискам еду.

Окно было открыто. Я подставила лицо свежести ночного ветра — и вдруг ощутила, как вкусно пахнет тушёными овощами и ржаным хлебом. Я тут же вспомнила, что не ела уже несколько часов и была ужасно голодна после долгой тренировки. И Тень наверняка тоже.

— Только не говори, что ты готовил всё это сам, — сказала я.

Вместо ответа Тень кивнул на лёгкий шёлковый халат, лежащий на кровати. Я узнала его: именно такой носили хейко из домика Золотых Слив.

Я подошла к кровати, мимоходом оценив удобство широкого крепкого матраса и простоту некрашеного дуба. Подняла халат, покрутив его в воздухе.

— Думаю, слишком роскошно для меня, — заметила я. — Всё-таки я не достигла такого мастерства в роли куртизанки, чтобы претендовать на подобную… ммм… высокую ступень.

— Думаешь, мне стоит заняться твоим образованием?

— Тогда я откушу тебе не только палец.

Тень хмыкнул:

— Прямо сейчас меня посетило желание перепродать тебя Конте, но, увы, в плане выкупа он сейчас слегка… несостоятелен.

— С радостью разделила бы с ним камеру, — тихо произнесла я.

Тень обернулся:

— Камеру смертников? — негромко спросил он. — Его казнят.

— Он внук императора, — возразила я. — Не посмеют. В конце концов, разве Церону не нужен козырь в рукаве, если их отношения с императором Адрианом ухудшатся?

— А с Конте у Церона, разумеется, отношения просто превосходные.

Я невольно фыркнула.

— Император и Церон знают друг друга очень и очень давно, — с нажимом произнёс Тень. — Даже я не знаю, насколько большое влияние Церон имеет на него: в Подземье не принято выставлять подобную дружбу напоказ. Любимцы, временные фавориты, не больше: настоящая, искренняя привязанность считается слабостью. Но то, что Церон — один из очень немногих, кто пользуется неограниченной благосклонностью императора, должно сказать тебе кое о чём. Не думаю, что Церону есть о чём беспокоиться. — Тень странно усмехнулся. — Пока.

— А это значит, что Конте… — прошептала я.

— Его убьют, — повторил Тень. — Конте Мореро — самый проклинаемый охотник на демонов в Рин Дредене, и Церон уж точно не простит ему своего унижения в подвале. Что до родословной Конте, у Церона есть… другие мысли, когда речь идёт о наследовании императорской власти.

Я прищурилась:

— У Церона есть другой вариант, ты хочешь сказать. Более податливый, чем Конте. И дружба с императором, похоже, Церона совершенно не останавливает.

Тень молчал.

— И кто же это? У императора была ещё одна сестра?

Тень покачал головой:

— Ни сестёр, ни братьев, ни детей. Но Церон не оставит Конте Мореро в живых никогда, если только кто-то не поможет ему бежать, и это всё, что тебе нужно знать. — Он кивнул на шёлковый халат в моих руках. — Оденься.

— Скорее уж «разденься», — пробормотала я, сбрасывая простыню и ловя взгляд Тени из-под ресниц.

Чёрт подери, он хотел меня. Ошибиться в этом было невозможно. Но хотеть можно любую женщину. Разве это что-то значило? Что-то большее?

Неважно. Даже если Тень решит побыть нежным со мной сегодня, я всё равно закрою глаза и усну, и тогда Церон получит меня целиком.

Я завернулась в халат и обхватила себя руками, глядя в окно на далёкие огни городских кварталов. Мне нужно было, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Но врать себе бесполезно, правда?

— Вина? — поинтересовался Тень. — Думаю, ты хочешь напиться не меньше меня.

— Не этой ночью, — покачала головой я. — Мне нужна будет вся сила воли, чтобы выжить.

Тень странно посмотрел на меня.

— Может быть, — произнёс он отрешённо. — А может быть, она тебе и не пригодится. Церон достаточно напугал тебя сегодня, а сосредоточение отнимает немало сил. Он запросто может оставить тебя в покое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я горько усмехнулась:

— И что мы тогда будем делать, ты и я? Играть в счастливую парочку?

Тень прищурился, глядя на меня холодным незнакомым взглядом. В этом взгляде не было желания или насмешки. В нём был приказ и превосходство, жёсткость императора и твёрдость воина, и, глядя на Тень в эту минуту, невозможно было представить, что Церон мог вообще посадить его на поводок.

— Я победил и получил тебя в своё распоряжение, — произнёс он медленно, почти нараспев. — Мне не нужны никакие: «Ты будешь выполнять каждое моё желание», — потому что свои желания я исполню сам, и твоё согласие для этого не требуется. Раньше, когда ты была свободна, я мог давать тебе клятвы или заключать с тобой перемирие. Сейчас, когда ты принадлежишь мне, ты потеряла всякое право на отношение к себе как к равной. Мне стоит повторять это напоминание каждые полчаса?

Я не отвела взгляда.

— Нет.

— Каждый вечер?

— Нет.

— Ты всё запомнила?

— Да.

— Хорошо. Садись и ешь.

Мне очень хотелось взять тарелку и вывалить её содержимое ему на голову. Но пользы в этом не было никакой. Кроме того, я очень хотела есть. Всегда можно сначала подкрепиться, а потом отомстить, придумав интересное применение скользким и липким остаткам, верно?

Я села наискось от Тени. Он протянул мне тарелку, и наши пальцы на миг соприкоснулись. Его рука замерла. Моя тоже. Такое знакомое тепло, такое близкое… Так хочется прижаться щекой к этой ладони, закрыть глаза, положить голову ему на колени…

Дьявол, это какое-то наваждение. Дара, прекращай об этом думать. Уж что-что, а роль рабыни в его постели тебе точно не нужна. А раз так, не нужен и он сам.

— Впрочем, чего это я вообще себя уговариваю не думать о тебе? — произнесла я вслух. — Достаточно одного-единственного сна с Цероном, чтобы я проснулась, вспомнила, кто уговорил меня выпить его крови, и возненавидела тебя навсегда. Мне всего лишь нужно немного подождать, чтобы…

— Чтобы — что?

— Чтобы никогда больше не желать оказаться в твоей постели, — резко сказала я. — Ни в чьей постели. У меня никогда не будет хозяина.

Взгляд Тени, неожиданно откровенный и дерзкий, упал в вырез моего халата, и я едва подавила порыв закрыться рукой.

— Прекрати меня распалять, Дара-Закладка, — хрипло сказал он. — Ты не представляешь, как соблазнительно звучат эти банальности в твоём исполнении.

Я недоверчиво хмыкнула:

— Правда?

— Думаешь, я буду тебе врать?

— О, будешь. Ещё как будешь.

Тень опустил руку, и я увидела едва заметную ироническую усмешку.

— Что ж, может быть.

Но усмешка тут же пропала. Тени от отблесков огня жаровни сдвинулись, и мы вновь перестали быть Тенью и Закладкой.

Дьявол, лучше бы Тень бросил меня в камеру, закрыл дверь и выкинул ключ. Лучше бы отхлестал плетью. Так я хотя бы могла ненавидеть его со спокойной совестью. Но так, как есть, находиться рядом с ним было невозможно.

Тень подхватил тарелку и вернулся к еде, ловко разделывая нежные ломтики жареной свинины в кисло-сладком соусе и совершенно не глядя на меня. А я с горечью вспомнила его слова. Я принадлежу ему. И, по его мнению, я потеряла все права на то, чтобы он обращался со мной как с равной.

Я взяла тарелку. Тень молча разлил вино, но я к нему не прикоснулась. Я говорила правду: я действительно надеялась выстоять против Церона во сне, и туман в голове мне изрядно бь помешал.

— Есть ещё кое-что, что должно быть сказано, — негромко заметил Тень, отставив тарелку и промокнув салфеткой губы. — Между мной и тобой.

Я моргнула:

— Хочешь сказать, есть какие-то «ты и я»?

— Ты охотница на демонов, Дара Незарис. Была ею и умрёшь ею. А я демон.

— Наполовину демон. Да, я это знаю.

Тень покачал головой:

— Часть тебя притворяется, что всё иначе. Что меня можно перетянуть на «добрую» сторону. Что будь я у власти, я отменил бы жертвоприношения и освободил рабов, запретил бы демонам грабить так откровенно, уничтожил бы всех мерзавцев вроде Церона и заменил Триумвират кем-то более милосердным… верно? Или я ошибаюсь?