Хозяйка таверны "У Мило" - Екатерина Стрелецкая

Савáн с сомнением посмотрел на мои пушистые меховые тапочки с помпонами. Оперативно исправив свою оплошность, уже спустя минуту я стояла в коридоре, сжимая зонтик.

Савáн сунул последнюю печеньку за щеку и, подхватив свою папку, взял меня за руку, а когда отпустил, сразу отошёл на некоторое расстояние. Вроде только что стояли в моей квартире, а тут оказались в совершенно ином месте.

Мда... Примерно о чём-то таком я и подозревала. Передо мной высилось двухэтажное здание с заколоченными окнами и дверью. Крыша вроде была цела, но вот более точно можно было сказать либо на неё взобравшись, либо оценив изнутри таверны. Но высокая хлипкая лестница, прислонённая рядом с одним из окон, доверия не вызывала. С моими габаритами ступить на неё означало моментальное попадание в иную реальность в виде отделения травматологии. Само здание выглядело заброшенным, причём не около двадцати лет назад, а сотни как минимум.

Я медленно обошла таверну по периметру, заглядывая в запылившиеся закопчённые окна. Покосившиеся хозяйственные постройки на заднем дворе навевали тоску и мысль, что сжечь их проще, легче и дешевле, чем восстановить. Кстати, о дешевле... Нет, таверна не стояла в чистом поле, наоборот, за окружающим её низким заборчиком простирался лес с уходящими вглубь несколькими заросшими тропинками и одной, видимо, главной, дорогой.

— Савáн! А сколько тут до ближайшего селения?

Слуга удивлённо вытаращился на меня своими светло-карими глазёнками:

— Нисколько. Перекрёсток миров же... Тут только таверна и сам портал.

У меня в животе заурчало от голода. Это Савáну хорошо, он почти две пачки печенья умял: ровно столько как раз влезало в корзинку, а я, кроме морса, с самого утра ничего не ела. Вначале смену передавала, потом у нотариуса торчала. Только хотела перекусить, как этот... кудряво-рогатый явился.

— Так. А разве сам Перекрёсток не здесь? Мы же сразу у таверны оказались.

— А, ну так вы же, госпожа Людмила, владелица, поэтому к дому сразу и переместились.

— Ясно. А поесть здесь где-нибудь можно?

Савáн развёл руками, прижимая под правой подмышкой папку:

— В том-то и дело, что негде. Если бы путешественники по мирам не пожаловались, проверяющие так и не узнали, что таверна не работает. Но можно посмотреть, вдруг там внутри что-то осталось съестное.

В ответ я лишь фыркнула. Чтобы от Толика в доме осталось что-то съестное? Он же, когда прижимало, даже не брезговал картошки начистить и пожарить, про то, что можно съесть сырым, и вовсе молчу. Хомяки так морковку, а бобры — деревья с такой скоростью не стачивают. Надо хотя бы дом проветрить, поди дышать внутри нечем. Хорошо хоть стёкла в окнах целы и дверь вроде крепкая. Я немного пошатала одну из досок, которая тут же рухнула вниз, едва не попав по ногам. Точно Толик прибивал сам. Он тот ещё мастер на все руки был. Кривые и ягодично-растущие. Вторая доска отошла также легко. Не выпуская её из рук, потянула дверь на себя и немало удивилась, что та не заперта.

— А тут что, запираться не принято?

— Ты вы хозяйка, поэтому дверь и открылась. Пока будете считать, что таверна закрыта для посетителей, никто чужой не зайдёт.

— Типа магия?

— Ага.

В принципе, больше делать здесь было нечего, раз больше никто внутрь попасть не сможет. Для проветривания приоткрытой двери вполне хватит.

— Ладно, давай обратно домой. Потом вернёмся.

Савáн тут же невинно захлопал глазками попятившись:

— А обратно только через десять лет можно. Испытательный срок...

— Что-о-о-о?!

Глава 7. Думать надо было

Я сжала пальцами доску так, что она жалобно хрустнула. Медленно наступая на Савáна, перехватила деревяшку поудобнее:

— Поподробнее вот с этого самого места, пожалуйста. Какие десять лет?! Какой испытательный срок?!

Чёртик выставил перед собой папку, словно она смогла бы сдержать мой гнев:

— Так у вас задолженность, госпожа Людмила! Поэтому моя задача состояла в том, чтобы сопроводить вас сюда как можно скорее...

— Ты думал, что я сбегу или откажусь? Совсем с ума сошёл?! У меня, в отличие от Толика, совесть есть! Я же тебя спрашивала, смогу ли вернуться? Ты мне что ответил?! Да!

Савáн продолжал пятиться, осеняя попутно теперь зажатой в обеих руках папкой тем же символом, что на кухне.

— Да прекрати ты свои диагонали в кругах чертить! В глазах уже рябит!

— Но госпожа Людмила, диагонали бывают только у многоугольников! — пискнул Савáн.

— Я библиотечный, а не технический заканчивала! Знаешь сколько лет назад?! А школу и того раньше. Думаешь, хоть что-то помню?! Что помнила, то в кроссвордах разгадывала, а что нет — в ответах в следующем номере или на последней странице подглядывала! В крайнем случае — гуглила! Слушай, если ты такой умный, почему сразу про десять лет не сказал?! Я хотя бы одежду, еду и лекарства взяла! Тут банкомат есть? Голову даю на отсечение, что нет. Мы продукты на что купим или где достанем?! — я потрясала доской перед пятачком Савáна, даже не обращая внимание, как на небе стремительно сгущаются тучи.

— Я не подумал... — чёртик быстро переводил взгляд то на меня, то на небо. Наконец, его нервы не выдержали, и он, отшвырнув папку в сторону, с громкими воплями рванул с места, намереваясь сбежать. А я припустила следом: рефлекс сработал — всё-таки почти десять лет в охране отработала.

— Тебе покажу «не подумал»! Ты у меня вперёд все ходы просчитывать научишься, гроссмейстер рогатый!

Видел бы кто нас со стороны — со смеху точно умер, настолько комично всё выглядело. Намотали мы с ним кругов пять, наверное, не считала. Но раза три точно придала Савáну дополнительного ускорения, попав концом доски по месту, располагающемуся чуть ниже хвоста. На очередном круге я поняла, что выдохлась и остановилась, шлёпнувшись на нижнюю ступеньку крыльца, чтобы перевести дух. «Орудие мести» отшвырнула подальше, чтобы мимо пробегающий по инерции чёртик не споткнулся и не расшибся. Дурень он, конечно, в некоторых вещах, но всё равно жалко. Настроение было на нуле, ещё и пасмурная погода дополнительно угнетала. Хорошо, что тут сейчас лето, а не зима. Иначе полный абзац был бы. С красной строки и исключительно матерными словами.

Из-за угла показался прихрамывающий Савáн, почёсывающий свою пятую точку.

— Что, слишком больно отлупила? Извини, рука тяжёлая.

Чёртик небрежно махнул