Израненные альфы - Ленор Роузвуд
Работают вместе.
Странно.
Обычно хотят убить друг друга.
Даже волк и лев прячут клыки ради богини.
Ещё стража.
Одноглазый стреляет первым.
Закрывает Луну телом.
Но он из плоти и костей.
Я — больше.
Толкаю альфу-птицу ему.
Он ловит.
Пошатывается.
Я — лучший щит.
Металл не кровоточит.
Плоть — да.
Хватаю Луну.
Прижимаю к себе.
Она издаёт звук.
Удивление.
Не страх.
С ней никогда нет страха.
Пули бьют по камню.
Близко.
Слишком близко.
Накрываю её телом.
Металлической рукой.
Одноглазый стреляет в ответ.
Прикрывает нас.
— У них принц! Не стрелять! — кричит кто-то.
Стража колеблется.
Путаница.
Идеально.
— Идеальное время, — говорит Луна мне в грудь.
Чувствую её улыбку.
Даже сейчас.
Даже когда смерть поёт вокруг.
Она улыбается.
В груди странно скручивается.
Я умираю?
Надеюсь, нет.
Нужно жить для неё.
Одноглазый ведёт нас вокруг здания.
Знает путь.
Стреляет ещё.
И мы в деревьях.
Благословенные деревья.
Ненавижу дворец.
Ненавижу камень.
Ненавижу идеальные сады.
Деревья лучше.
Двигаюсь быстрее.
Знаю лес.
Перешагиваю корни.
Ныряю под ветки.
Альфа-птица замедляет одноглазого.
Но он не жалуется.
Уважаю.
Звуки погони стихают.
Стража не идёт в лес.
Умно.
Или глупо.
Наконец безопасно.
Ставлю Луну на землю.
Осторожно.
Всегда осторожно.
Она драгоценна.
Самое драгоценное.
— Спасибо, — говорит она.
Гладит мою руку.
Тепло разливается.
Всегда.
Шаги.
Напрягаюсь.
Готов убивать.
— Это мы, — зовёт златоволосый.
Он и беловолосый выходят.
Оба в крови.
Не своей.
Луна бросается к ним.
Трогает лицо златоволосого.
Проверяет раны.
Потом беловолосого.
Он замирает от её прикосновения.
Будто не верит.
Ревность жжёт.
Горячо.
Остро.
Давлю её.
Луна не принадлежит никому.
— Ты ранен? — её голос трескается.
Трогает грудь златоволосого.
Рука в крови.
— Не наша, — говорит он мягко.
Облегчение на её лице.
— Куда теперь? — спрашивает беловолосый.
одноглазый рычит.
— В трактир нельзя.
Смотрит на Луну укоризненно.
Хочу сломать ему лицо.
— И убежище не подготовили. Потому что это должна была быть разведка.
Луна моргает.
Невинно.
Говорит красивыми словами древних богов.
Беловолосый смеётся.
— Что это значит?
Луна улыбается.
Сладко.
Опасно.
— Это значит, — переводит златоволосый, — «кто не хватает возможность за яйца, получает её членом в задницу».
Тишина.
Одноглазый хмыкает.
— Очаровательно.
— Нужно двигаться, — говорит беловолосый. — Скоро вся армия Сурхииры будет у нас на хвосте.
Правда.
Уже слышу.
Идём глубже в лес.
— Мне тоже нужен пистолет, — говорит Луна.
Беловолосый достаёт.
Даёт.
Потом отдёргивает.
— Ты умеешь стрелять?
— Гео научил.
— Она талант. И боль в моей заднице, — бурчит одноглазый.
Луна довольна.
Проверяет оружие.
Она умеет.
Конечно умеет.
Впереди — металлическая змея.
Поезд.
Златоволосый показывает.
Всегда видит первым.
Мы залезаем внутрь.
Пусто.
Ящики.
Помогаю Луне.
Остальные за нами.
Поезд трогается.
Скрежет.
Вонь дыма.
Протягиваю руку, чтобы удержать Луну.
Она улыбается мне.
Мягко.
— Что будем делать с ним? — спрашивает одноглазый.
— Можно убить, — пожимает плечами златоволосый.
Нет.
Рычание вырывается.
Все смотрят.
— Ты пацифист? — удивляется он.
Беловолосый фыркает.
— Не был им, когда жрал моих людей.
Верно.
Жрал.
Они заслужили.
Но этот…
Другой.
Долг.
— Никто не убивает принца, — резко говорит одноглазый.
Луна встаёт.
— Расслабьтесь.
Идёт к альфе-птице.
В её глазах холод.
Лезвие.
— Никто никого не убивает. Я просто хочу поговорить.
Пауза.
Улыбка без улыбки.
— Даже если он и его клуб масок похитили меня и держали в клетке у психопатического военачальника.
Мир замирает.
Слова эхом.
Похитили.
Клетка.
Воспоминания.
Лаборатория.
Клетка.
Бой с таким же монстром.
Они спасли меня.
Были добры.
Но Луна…
Её тоже заперли.
Это они?
Они держали её?
О.
УБИТЬ.
Глава 23
КОЗИМА
Как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что Рыцарь теряет контроль.
Его рычание начинается низко, рокоча по вагону, как далекий гром, прежде чем превратиться в полноценный звериный рык, от которого вибрируют металлические стены. Его горящие синие глаза фокусируются на Чуме с целеустремленностью хищника, который только что заметил добычу.
— О, блядь, — выдыхаю я, как раз когда Рыцарь бросается вперед.
Времени думать нет, только реагировать. Я бросаюсь между ними, мое тело врезается в грудь Рыцаря, как раз когда глаза Чумы распахиваются.
— Вы, блядь, издеваетесь, — бормочет Чума, его голос хриплый от наркотиков, которые я ему подсыпала. Он дергается в путах, металлические наручники гремят, пока он тщетно пытается вырваться. Его обычное спокойствие дает трещину, когда он хорошенько рассматривает Рыцаря, нависающего над нами обоими; убийство написано в каждой черте его массивной фигуры.
Когтистая рука Рыцаря проносится мимо моего плеча, достаточно близко, чтобы я почувствовала ветер от нее. Достаточно близко, чтобы, если бы я не сдвинулась, Чума сейчас остался бы без головы. Но он застыл как вкопанный, словно боится даже дышать, рискуя, что я пострадаю.
— Рыцарь, стой! — я упираюсь обеими ладонями ему в грудь, но это все равно что пытаться удержать товарный поезд голыми руками. Он даже не смотрит на меня. Его внимание полностью приковано к Чуме.
Гео оказывается рядом в мгновение ока, обхватывая своими толстыми руками металлическую руку Рыцаря.
— Дерьмо, он сильный. Николай, тащи свою задницу сюда!
Николаю не нужно повторять дважды. Он хватает Рыцаря за другую руку, пока Ворон кружит сзади, пытаясь найти возможность вмешаться.
— Тебе лучше найти какие-нибудь волшебные слова, чтобы успокоить своего бойфренда, — кряхтит мне Гео, напрягаясь против силы Рыцаря. — У нас дефицит антикварных, незаменимых пианино с привидениями.
— Ты когда-нибудь забудешь об этом? — стону я, возвращая внимание к Рыцарю. — Рыцарь, посмотри на меня, — приказываю я, вкладывая в голос каждую каплю власти, которую могу собрать. — Все хорошо. Я не хочу, чтобы ты его убивал.
Рычание Рыцаря сбивается, его взгляд наконец опускается на меня. Там замешательство, смешанное с той защитной яростью. Его следующее рычание — мольба о понимании. Словно он действительно, действительно хочет разрешения разорвать этого альфу на части.
Я делаю паузу, затем добавляю, пожав плечами:
— Ну, ладно, я хочу его убить. Но мы не всегда можем действовать, опираясь на свои чувства.
Позади меня попытки Чумы освободиться от пут усиливаются, металлические наручники громко лязгают о спинку встроенного стула.
— Хотя, — размышляю я, задумчиво наклонив голову и оглядываясь на него, — это явно никогда раньше не останавливало альф.
— Мы можем сосредоточиться, пожалуйста? — рявкает Гео, его лицо покраснело от усилий удержать Рыцаря. Вена пульсирует на его лбу, словно вот-вот лопнет.
Не то чтобы это имело значение, если бы Рыцарь активно пытался пройти мимо меня. Все трое вместе взятые не смогли бы его удержать.
— Верно, верно. Никаких убийств, — я тянусь вверх, обхватывая маску Рыцаря ладонями, заставляя его сосредоточиться на мне. — Ты что-то
