Сердце сокола - Галина Васильевна Герасимова

Говорят же, что глаза – зеркало души. Кто знает, что он там прочтёт? Сердце отплясывало сумасшедший танец, в позвоночник словно сотни игл впились, но я заставляла себя поднять голову и посмотреть на Михея с восторгом и преклонением. Кажется, мой взгляд ему польстил. Я даже подумала, не перестаралась ли, потому что колдун спешился и подошёл ближе. Беззастенчиво схватил меня за подбородок, поворачивая лицо вправо-влево.

– Ты не походила на простую служанку, когда выгоняла меня из Кощеева дома.

– Чёрт попутал, господин! – Я рухнула на колени, не обращая внимания на пыль под ногами и шепотки за спиной и думая, что лучше опозорюсь, чем умру. – Мне наказали никого не пускать, а я так перепугалась, когда господина Кощея замертво принесли, сама не ведала, что творила.

– Да я ведь не ругаю тебя, глупышка! – Кажется, мой испуг развеселил Михея. – Раз уж ты вхожа в дом Кощея, не поможешь ли мне в одном щекотливом деле? Я хорошо заплачу, если согласишься.

– Что вы, господин, я девушка приличная, мне такое предлагать не надо, – поспешно вскочив, открестилась я.

Михей расхохотался.

– Ты не так поняла. В последнее время Кощей плохо спит, вот я и думал ему одну травку дать, чтобы спал покрепче. Да только больно он упрям, никого не слушает. Ты сунь ему цветочек под перину, как постель расстилать будешь, ладненько? Сколько ты в день зарабатываешь? Получишь двойную оплату, если всё верно сделаешь.

Он отсчитал из своего кошеля пять монет и подал мне их вместе с мешочком, остро пахнущим мятой. Но никакая мята не могла перебить сладковатый аромат сон-травы.

– Не подведи, девушка. – Колдун потрепал меня по щеке, затем снова вскочил на коня и уехал прочь.

Я без сил опустилась на краешек колодца, теребя завязки мешочка и думая, с какой лёгкостью Михей мог сделать из простого человека убивца.

* * *

– До тебя не докричишься. О чём задумалась?

Вопрос Врана заставил меня подпрыгнуть и испуганно ойкнуть, но ответить я не успела. В разговор вмешалась статная женщина, подошедшая вместе с ним. На вид ей сложно было дать больше сорока лет. Пышные русые кудри игривыми локонами выбивались из причёски, и одета она была явно не по погоде – в строгое платье с высоким воротником, наглухо застёгнутое. Однако неудобств на жаре незнакомка не испытывала – я не заметила ни капельки пота на слегка припудренном красивом лице.

– Погоди. Похоже, её что-то напугало. – Ладонь в тонкой перчатке коснулась моей щеки. – Я права?

Быстро взглянула на мастера, не зная, что ответить. Понятия не имела, как себя вести и что можно рассказать.

– Кажется, я догадываюсь что, – продолжила она и наклонилась ко мне. Повела носом, словно почуяла сквозь плотно завязанный мешочек аромат сон-травы. Неужели тоже знает о свойствах цветка? – Кто дал его тебе, девочка? – подтвердила она мои мысли, ловко выхватив кошель с травами у меня из рук.

– Тот, кто не должен узнать Ладу в новом облике, – догадался Вран. – Справишься? – с сомнением уточнил он у незнакомки.

Та перебросила ему кошель, а сама изящно опустилась рядом со мной и взяла за руку, внимательно рассматривая пальцы. Затем, словно невзначай, коснулась косы.

– Хороший материал, – довольно ответила она, сильным, совсем не женским движением поднимая меня и подталкивая к двухэтажному каменному дому. – Чистая кожа, аккуратные руки, крепкие волосы. Я возьмусь за работу. – Она посмотрела на солнце, что-то прикидывая в уме. – К вечеру будет готово.

– Тогда оставляю её на тебя.

Вран, удовлетворённый, поковылял прочь, а я осталась с незнакомкой наедине.

– Не бойся, – правильно истолковала она мой тоскливый вид и обняла за плечи. – Я тебя не съем. Мы просто немного поправим внешность. Ну ладно, много, – рассмеялась она, поймав мой недоверчивый взгляд. – Зато верховный колдун тебя точно не узнает.

– А откуда вы знаете, что это был он?

Незнакомка ответила таинственной улыбкой и, наклонившись ко мне, произнесла уже совсем другим, густым мужским голосом:

– Потому что от тебя пахнет его силой.

Наверное, на моём лице отразилось изумление, но мы уже были в доме, и дверь с противным скрипом захлопнулась за спиной, отрезая путь к отступлению.

Женщина ответила совсем неженственной улыбкой, показывая слишком крупные для обычного человека зубы. В полутьме блеснули жёлтые глаза, и я наконец поняла, что вижу перед собой оборотня. Впору бы кричать и убегать, но после встречи с водяным и Лель я стала меньше бояться нечисти. Не нежить ведь, а разумная тварь, всегда можно договориться.

– Отличная личина, не так ли? – мило улыбнулась незнакомка, и голос снова стал мягким. – Тебе легче, когда я общаюсь с тобой так?

– Предпочту узнать настоящую личность.

Я была повторно вознаграждена широкой улыбкой.

– Смелая малышка. Неудивительно, что Вран взял тебя в ученицы.

На этот раз оборотень вроде говорил своим голосом, и теперь я уже не сомневалась, что передо мной мужчина. Но как он умудрялся так спокойно переходить с одного образа на другой?

– А Вран знает…

– Что я оборотень? Или что я мужчина? На оба вопроса ответ «да». Можешь называть меня Хортом.

Он поманил меня за собой и привёл в огромную светлицу. Часть её была огорожена ширмой, а другую половину стены занимало зеркало. Настоящее, без изъянов и искажений. Неслыханная роскошь!

Хорт усадил меня на удобный стул как раз напротив зеркала, а затем ловким движением подцепил бант на ленте и распустил косу. Я вспыхнула – раньше лишь Финист касался моих волос да Варя, и чужое прикосновение казалось зазорным и неприятным.

– Не волнуйся, я не сделаю ничего плохого, – заметив мой испуг, пообещал Хорт. – Однажды Вран помог мне избежать смерти, и я возвращаю долг. Изменю тебя до неузнаваемости. Поверь, никто лучше оборотней не смыслит в перевоплощениях. – Он подкинул на ладони два совершенно одинаковых на первый взгляд флакона. – А теперь скажи, какой хочешь стать – рыженькой или чёрненькой?

* * *

Наблюдать за преображением оказалось интересно, Хорт был мастером своего дела. Сначала он собирал какие-то баночки, краски, затем отправил меня за ширму – мыться. Там уже стояла большая бадья с душистой водой. Вода, конечно, остыла, но я нежиться и не собиралась. Просидев положенное время, вылезла из бадьи и едва не вскрикнула от неожиданности – некогда загорелая на солнце кожа стала белоснежной, как фарфор.

– Ну вот, другое дело.

Хорт зашёл за ширму, ничуть не смущаясь моей наготы. Когда я взвизгнула, пытаясь прикрыться, предупредил, что стесняться нечего – я для него материал, из которого надо слепить… А вот что слепить, предстояло решить вместе.

Сначала Хорт