Жена светлейшего князя - Лина Деева

тихо отозвался Геллерт. — Можете не верить, но мне очень жаль, что вам пришлось становиться сильнее таким образом.

Как же мне хотелось на этом и закончить разговор! Нервное напряжение стремительно истощало мои и без того невеликие силы, однако нельзя было ни на мгновение забывать о главном — о войне. Тему прошлого надо было закрыть сейчас, ведь «потом» могло наступить неизвестно когда.

— Я обещала выслушать вашу версию бельтайносвких событий. — Я благоразумно не стала уточнять, кому именно обещала. — Говорите.

Геллерт слегка нахмурился.

— Не уверен, что сейчас это пойдёт вам на пользу. И госпожа Сильвия наверняка придерживается того же мнения.

Уголки моих губ сами собой дёрнулись вниз.

— Полагаете, нам есть куда тянуть?

Собеседник выдержал долгую паузу и наконец кивнул.

— Согласен. Слушайте.

Глава 52

— Прежде всего, я хочу попросить прощения.

У меня упало сердце. Неужели Крис и госпожа Сильвия всё-таки ошиблись?

— Мне следовало серьёзнее воспринимать заигрывания Сиарры, — между тем продолжал Геллерт, — и не стоило оставлять вас в шатре одну. В своё оправдание могу сказать лишь одно: мне и в голову не приходило, что вы решитесь на ночную прогулку в одиночестве. И уж тем более что Сиарра будет следить за вами и воспользуется моментом. Не знаю, в чём был её расчёт: в том, что ночью все кошки серы? Или она надеялась на собственную неотразимость? Как бы то ни было, обнаружив вместо вас Сиарру, я не на шутку растерялся и потому не сразу нашёлся, как на это реагировать.

Поняв, что от напряжения позабыла дышать, я шумно втянула воздух. Видение полуобнажённой девушки, притягивавшей к себе мужчину, стояло перед глазами, мешая видеть собеседника.

— Хотите сказать, она пробралась в пустой шатёр, намереваясь вас соблазнить? И это после нескольких отказов в танце на Бельтайне?

Я проглотила последний вопрос: «Как вообще можно поверить в такую глупость?», — однако Геллерт как будто его услышал и сдержано повёл плечами.

— Сиарра Кератри на редкость самоуверенная девица. Что я, к несчастью, недооценил.

Не в силах смотреть на него, я закрыла глаза, облегчая памяти возможность в бессчётный раз проиграть болезненную сцену заново. Да, там, без сомнения, было больше инициативы девушки, но так рисковать репутацией? Отношением Геллерта? Полное безрассудство!

Последнее я пробормотала вслух, и Геллерт отозвался:

— Согласен. Сиарра пошла ва-банк, надеясь на дурман Бельтайна. И проиграла.

В самом деле? Распахнув глаза, я пытливо воззрилась на собеседника.

— Знаете, я ведь разговаривала с нею-видением там, у обрыва. И по её словам выходило, что связь ваша долгая и по обоюдному согласию.

У Геллерта дёрнулась щека, однако голос остался ровным и твёрдым.

— Это ложь. Наши отношения никогда не выходили за предписанные этикетом рамки.

Я отвернулась. Ужасно хотелось поверить в версию с попыткой соблазнения, но что-то мне мешало. Воспоминания Крис о её муже? Неверие в столь отчаянное бесстыдство Сиарры? Страх снова довериться?

«Какой бы пылью в глаза ни были фокусы Ремесленников, моя клятва — настоящая от первого до последнего слова…»

Я мотнула головой, отгоняя призраки проникновенных фраз, и Геллерт обеспокоенно спросил:

— Кристин? С вами всё в порядке?

— В полном. — Я с усилием перевела на него взгляд. — Благодарю, я вас выслушала и услышала. А теперь мне и вправду надо отдохнуть.

Выдержать долгий пронзительно-синий взгляд было непросто, однако каким-то чудом у меня это получилось. И с каждым вдохом нашего противостояния черты Геллерта становились всё чеканнее.

— Вы мне не верите, — наконец пусто заключил он.

— Хочу верить, — не лукавя, поправила я. — Но не могу. Простите.

Геллерт медленно наклонил голову.

— Вам не за что просить прощения — вы в своём праве. Отдыхайте, Кристин. Да хранит вас Источник.

И он вышел.

Надо было солгать.

Я обессиленно стекла на подушки и свернулась беспомощным калачиком, укрывшись с головой одеялом. Какой прок от правды — нам всё равно никуда друг от друга не деться. И война — Геллерту нужно сосредоточиться на обороне, а не семейных проблемах.

Поздно.

Я до боли прикусила указательный палец. Ну что мне стоило сообразить всё это чуточку раньше!

А затем пришла новая мысль: почему Геллерт ничего не сказал об «Источник не терпит человеческой подлости»? Неужели госпожа Сильвия заблуждается? Или просто из этого правила есть исключение?

Виски заломило, и у меня вырвалось жалобное бормотание:

— Не хочу. Пожалуйста, можно я подумаю об этом позже?

— Конечно, можно, дитя.

Я завозилась и, высунув из одеяльного домика нос, обнаружила стоявшую рядом с кроватью госпожу Сильвию.

— Напрасно я разрешила ваш разговор, да? — по-доброму вздохнула она. — Стоило отложить его хотя бы до вечера — всё равно князь отправится в замок Источника лишь завтра утром.

— Что? — позабыв о душевной и телесной усталости, я приподнялась на локте. — То есть как?

И осеклась: сама же только что думала — война. А главнокомандующий не может болтаться неизвестно где, когда к его замку прорывается вражеская армия.

— Но как же я?

Вопрос получился по-детски беспомощным, и госпожа Сильвия, присев на край кровати, ласково погладила меня по плечу.

— Побудешь пока здесь. Поверь, сейчас замок Верных гораздо безопаснее княжеского.

В который бьют все молнии.

Я с силой зажмурилась, неосознанно стиснув в кулаке простынь.

Безопасность.

Что я могу сделать?

Тем более Родник и браслеты — мне нужно учиться управляться с этим.

Тем более тогда, во время лесного боя, все могли обойтись без моего вмешательства.

Тем более я сама сказала Геллерту, что всё-таки не верю ему.

Так зачем?

— Госпожа Сильвия. — Мой голос звучал на удивление сильно. — Скажите, есть какой-то отвар или амулет, который поможет мне выдержать четыре дня в седле?

Лежавшая на моём плече ладонь как будто потяжелела — вместе с устремлённым на меня взглядом собеседницы.

— Это плохое решение.

— Да. — Я бесстрашно смотрела прямо в антрацитовые глаза. — Но место жены рядом с мужем. И даже если вы откажете, я всё равно поеду с ним.

Или вслед за ним.

Безошибочно считав моё намерение, госпожа Сильвия печально покачала головой. И, опережая её возражение, я прибавила:

— Клянусь, что не буду задерживать Геллерта. Я прекрасно понимаю, насколько дорого сейчас время.

Печаль на лице собеседницы сменилась задумчивостью.

— Знаешь, дитя, ещё седьмицу назад я бы приняла твои слова за самообман.

В моей душе встрепенулась радость: неужели получится её убедить? И я постаралась закрепить успех:

— Седьмицу назад я бы послушно осталась в замке Верных.

— Нет. — Госпожа Сильвия убрала руку с моего плеча. — Ты осталась бы здесь лишь в одном случае: если бы в ночь Бельтайна не встретила