Легкое дельце - Виктория Серебрянская

Сколько я ни прислушивалась, звуков паники или эвакуации слышно не было. И я постепенно успокоилась. Ночь, так ночь. Хотя устать за день я не успела и спать мне не хотелось, все равно взбила казенную подушку и поудобнее улеглась на твердой поверхности. Но сон все равно не шел. Хотя это и оказалось к лучшему.

Я не знаю, сколько я так пролежала. Все, что могу сказать, это тело успело занеметь от неудобного ложа. А так… Хронометра в камере не было. Внутренние часы сбоили. Но, думаю, было уже за полночь, и вся станция уже угомонилась, когда сквозь мерное гудение энергозавесы до меня донеслись шаги.

Шаги были уверенными, спокойными и размеренными. Будто мимо моего узилища шел какой-то патрульный по своим делам. Но я почему-то насторожилась. Наверное, потому, что с момента моего водворения в камеру, в коридоре шагов я больше не слышала. А может быть, это просто сработала моя интуиция, не знаю. Но я, буквально сжавшись в комок, невероятным усилием воли заставила себя лежать без движения. Да и куда мне было здесь бежать? Забиться под нависающую над полом полку-кровать? Или попробовать спрятаться возле унитаза?

Когда дверь по ту сторону энергозавесы открылась, сердце у меня в груди уже грохотало, как паровой молот. С той стороны было темно. То ли на «ночь» отключалось освещение полностью, то ли тот, кто почтил меня визитом, позаботился о темноте и анонимности. И во второе я поверю быстрее. Ибо по ту сторону завесы стоял не кто иной, как мой бывший возлюбленный: Фаир Деттерти.

Арлинт постоял, посмотрел на меня сквозь мерцающий заслон. Скривился:

— Сколько же от тебя проблем! Гораздо больше, чем было удовольствия. Знал бы, не стал бы тогда с тобой связываться. Но земляночка без влиятельной родни за спиной, могущей в любую минуту вмешаться, такая наивная, восторженная и отзывчивая, казалась очень хорошим вариантом нагуляться перед договорным браком…

О! Как мне в этот момент захотелось выцарапать арлинту его бесстыжие бирюзовые глаза! Желание было настолько нестерпимым, что у меня зачесались пальцы. В этот момент я с некоторым изумлением поняла, что чувства к нему, так долго отравлявшие и согревавшие мне душу, умерли. Осталось только мерзкое ощущение того, что мной попользовались и выбросили на обочину жизни, словно ненужную ветошь.

— Ну ладно, — с внезапной злобой пробормотал Фаир, стоя у самой завесы, — хоть ты и создала мне кучу проблем, их еще можно решить. Если тебя не станет, то на разбирательстве буду лишь я и Ирейс. Его слово против моего, подкрепленное словом тестя-адмирала. Конечно, потом придется снова ползать на брюхе и вымаливать себе прощение, хоть я и ненавижу унижаться. Но меня простят. А ты этого уже не увидишь. А лабораторию и базу на Эльдеусе вы двое очень удачно зачистили вглухую. Больше свидетельствовать против меня некому!

С этими словами Фаир поднял руку, и я увидела черный глазок бластера, смотрящий прямо на меня.

Я оцепенела.

Это было очень странное ощущение: смотреть в прицел оружия, находящегося в чужих руках, и осознавать, что эти руки, бывшие когда-то самыми родными, не колеблясь, нажмут кнопку и оборвут твою жизнь. И в то же время не верить, что это может случиться. Где-то на задворках сознания глухо ворочалась мысль о том, что Фаир крупно рискует, добыв бластер и явившись сюда с ним. Простачков в патрульных, даже внутренних, не держат. Особенно, если это командный чин. Следовательно, не может все быть вот так просто. Скорее похоже на простейшую ловушку, в которую арлинт и угодил. Но уверенности в правильности догадки не было.

— За что? — едва слышно спросила пересохшими от стресса губами. Глупый вопрос. Понятно, за что. За то, что сломала его сытую и безбедную жизнь. За то, что посмела вернуться из небытия. За то, что оказалась набитой дурой…

— Для всех будет лучше, если ты сейчас просто сдохнешь, — раздраженно буркнул в ответ бывший возлюбленный. — Ты так не вовремя вылезла из своей дыры, — пожаловался мне он, — мой тесть в политику собрался. А любимого зятя — на свое место. И тут ты. Бывшая любовница, обвиняющая демон знает в чем. Да если хотя бы отголоски этого достигнут ушей простых обывателей, тестю придется забыть не только о политической карьере, но и о теплом, уютном кресле его теперешней должности. А оно мне надо? — Арлинт фальшиво вздохнул: — Ты была хорошей подружкой, Танюша. Послушной, безотказной и в меру наивной. И тебе нужно было после окончания академии молча отправиться в исследовательскую экспедицию. Тогда всем было бы хорошо. Но нет же! Тебе нужна справедливость!..

— А тебе нет? — Я уже справилась с оцепенением и первыми эмоциями. И сейчас пыталась просчитать, что будет дальше. Смогу ли я защититься? Вряд ли. Но чем больше Фаир болтает, тем для меня же лучше. И как я в академии не замечала, какой он самовлюбленный болван?

Арлинт продолжал разглагольствовать:

— Мне нужны деньги, за которые не нужно отчитываться перед тестем и супругой. Которые я смогу потратить на то, на что захочу! И свобода заниматься тем, чем хочется! А не тем, что лучше для карьеры тестя!

Я фыркнула и покачала головой, не сдержавшись:

— Надо же! Не замечала раньше, какой ты самовлюбленный индюк! Твой тесть тебя, как может, тянет на прицепе вверх по социальной лестнице! — как маленькому пояснила арлинту. — А ты сопротивляешься, как осел! Впрочем, это не мое дело. Но на Земле существует одна очень хорошая поговорка: сколько веревочке не виться, конец будет все равно!..

— Именно! — надменно перебил меня бывший возлюбленный, поудобнее перехватывая бластер и снимая его с предохранителя. — Но мой еще неизвестно, когда наступит. А вот твой уже пришел!..

— Я бы не был так в этом уверен, — неожиданно раздался в темном коридоре чей-то бархатный, словно смертоносный клинок в ножнах, голос.

Фаир все-таки выстрелил, дернувшись от неожиданности. Разворачиваясь в ту сторону, с которой раздавался голос. И не снимая при этом палец с кнопки пуска. Идиот. И такой же неврастеник, как и я.

Меня спасла лишь натренированная реакция пилота-одиночки. Да, энергозавеса оправдала доверие и поглотила мощность лазерного луча. Но только в дверном проеме. А вот дальше была стенка моего узилища. И при всей ее толщине, луч бластера, поставленного, по-видимому, на полную мощность, прорезал ее словно горячий нож кусок масла. Насквозь. Если бы я на одних инстинктах не отпрыгнула в противоположную от кровати сторону, меня бы постигла та же участь.

В воздухе отвратительно завоняло горелым