Легкое дельце - Виктория Серебрянская

лицо смотрело черное дуло боевого бластера. А медик напряженно таращился на меня.

Он был маленьким и полностью лысым. Судя по росту и серовато-белой коже — шурф. Вот только обычно шурфы были довольно волосатыми и все поголовно — ярко-рыжими. У этого же субъекта, как я с удивлением заметила, ресницы и брови были почти смоляного цвета.

— Нет… — выдохнула ответ, осознав, что медик его ждет.

— Чего тогда уставилась? — проворчало это невозможное создание, чуть расслабившись и опуская бластер дулом в пол. — Не собираешься нападать или удирать, тогда вылезай оттуда и пошли в сканер. Посмотрим, что там с твоей башкой. А то комиссия уже съехалась, скоро, наверное, потребуют тебя на допрос. Надо понять, выдержишь ли ты его.

От последней фразы кожа покрылась мурашками.

Глава 11

Пол был металлическим, как и на большинстве космических станций. Хоть и покрашенным в белый цвет. И на босые ноги точно не рассчитанным. Первое прикосновение ступней к нему просто обожгло ледяным пламенем. Я даже невольно поджала пальчики. Стини покосился и нахмурился:

— Топай! Твоя одежда и обувь на табурете, рядом со сканером. Просканирую тебя, и переоденешься.

Пришлось идти в соседнюю комнату, внутренне ежась от каждого шага. Зато, словно в компенсацию неудобств, полка сканера оказалась теплой. Так что я смогла лечь на нее и расслабиться, давая возможность умному аппарату провести диагностику. Чувствуя, как согреваются постепенно ступни ног.

Чтобы вынести вердикт, сканеру потребовалось не более пяти минут. Потом полка снова пришла в движение, и голос медика откуда-то из-за аппарата отрывисто скомандовал:

— Одевайся!

Стини вышел из своего убежища ровно тогда, когда я застегнула последнюю магнитную застежку своего потрепанного приключениями комбинезона. Сегодня медик был еще более бледным. Но на меня смотрел с твердой уверенностью, протягивая мне распечатки:

— Анализ крови и общий скан организма, — с резкими интонациями сообщил он. Словно я в чем-то перед ним провинилась. Хотя почему «словно»?

Распечатки я брала будто ядовитую змею голыми руками. Или боеприпас с поврежденным запалом. Но посмотрев на пластиковые листы, покрытые убористыми строчками цифр и букв, а так же диаграммами, подняла растерянный взгляд на Стини:

— А объяснить можешь? Я не понимаю в этом ничего.

Медик с досадой выдохнул. Похоже, ему не очень-то хотелось общаться со мной. А ведь я и так старалась двигаться так, чтобы ничто в моих жестах не походило на агрессию. Этот Стини странный. Но, кажется, неплохой. Он не виноват, что судьба подсунула ему меня. К тому же, несмотря на явную неприязнь к модификантам, Стини сполна выполнил свой врачебный долг: чувствовала я себя так, словно за плечами и не было смертельного приключения. И во мне зародилась робкая надежда, что модификант во мне не прижился. Однако Стини убил надежду на корню:

— Да что тут говорить? — с досадой отозвался медик. — Не повезло тебе. Мало того что модифицировали, так еще и никаких особых талантов тебе не досталось. Так, по мелочи: продолжительность жизни почти сравнялась с ведущими расами Альянса, активность мозга выше по сравнению даже с яоху в четыре раза. Больше сказать ничего не могу. Тебе бы сделать развернутый генетический анализ. Но в условиях нашей базы это невозможно. Нет ни оборудования, не необходимых реактивов. Это надо в специализированную клинику обращаться. Или в институт генетики.

Клиника мне не светила. Как и институт. Мне бы сначала пережить разбирательства и получить свободу. Что очень маловероятно. Мы со Стини оба это понимали. Наверное, поэтому осторожно спросила:

— А что ты подозреваешь?

Медик хмуро посмотрел на меня исподлобья:

— Судя по тому, что я увидел, мутации в твоем организме идут полным ходом. Модификант прижился и теперь перестраивает тебя в соответствии с заложенной в него программой. Так что еще могут быть сюрпризы. Но особых не жди: я нашел в твоей крови маркеры, присущие арлинтам и яоху. А это не самые сильные расы.

Я присвистнула от удивления:

— Ни фига ж себе, не жди особых сюрпризов! А про продолжительность жизни яоху и их умственное развитие ты не забыл?

— Не забыл, — огрызнулся медик. — А ты не забыла, что яоху генетически несовместимы с другими расами Альянса? — Я насторожилась. К чему это ведет медик? А Стини, сообразив, что я не догоняю, к чему он ведет, бухнул, как отрезал: — Межрасовые пары, в которых один из партнеров яоху, обречены на бесплодие. Поэтому, насколько я знаю, гены этой расы женщинам не вводят. Женщин ведь ценят за что? За то, что они могут рожать модифицированных уродцев! Так что я не понимаю, зачем так поступили с тобой.

Мне стало холодно. Не то, чтобы я планировала рожать. С моей неустроенной, беспорядочной жизнью только детей еще и не хватало. Но знать, что их точно уже никогда не будет, это совсем другое. От понимания произошедшего мне стало холодно так, словно кто-то вытолкнул меня из корабля без скафандра. Осознание навалилось и опрокинуло меня куда-то в ледяную пустоту космоса. Значит, даже если я и выберусь сейчас из передряги, в которую встряла, а потом решусь на оседлую жизнь, детей у меня никогда не будет, спасибо черным генетикам…

— Не кисни, — донесся до меня голос Стини. — Я же не генетик. Может, я ошибся. Да и понятия не имею, что точно тебе ввели. Может, когда завершится процесс, то твоя репродуктивная система будет в порядке. Ну или поищешь себе партнера-яоху… В общем, варианты пока есть.

— Ага, пока, — вздохнула я, возвращая Стини распечатки.

Я хотела еще добавить, что для того, чтобы у меня были варианты, мне нужно уцелеть сейчас, и чтобы по решению комиссия меня выпустили. А это было почти невероятно, практически фантастика. Хоть кто-то на станции, но все равно постарается, чтобы живой отсюда я не ушла. Но не успела. Едва Стини забрал у меня пластик с результатами обследования, как дверь открылась и в комнате появилась голова фарна с некрасивым, серо-сиреневым шрамом на лбу:

— Стини, что там девчонка? Кэп приказал тащить ее в клетку ради ее же блага. Этот арлинт, Деттерти, совсем с катушек слетел. Они с командором Ирейсом подрались на глазах у начальства. И Деттерти поклялся, что уничтожит девчонку, чего бы ему это ни стоило. И за что он ее так ненавидит?

Слова слетели с губ быстрее, чем я успела подумать: а стоит ли вообще открывать рот?

— В академии мы были парой, — мрачно сообщила я. На душе было муторно от слов фарна. — Я, наивная дура, собиралась за Деттерти замуж. Но он счел более