Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

круги вокруг дракона, что я видела только размытое пятно. Девчонки испуганно скучились, притиснувшись ко мне.

— Не пугайтесь, Хранительницы, — Вельгорн протянул руку ладонью кверху, и существо, кем бы оно ни было, приняло форму сине-голубой птицы с длинным, украшенным искрящимися снежинками хвостом, и спокойно примостилось на его руке. — Это Ирри, сильфида. Земные геймеры обозвали бы её «элементалем воздуха» и были бы недалеки от истины. Помнишь, Ева, я рассказывал тебе, что они были любимцами у драконов. Вроде твоего Смайла.

— Да, — выдохнула я, отойдя от шока и залюбовавшись удивительно красивым созданием.

— Жители Кайр-Довы приветствуют вас, Хранительницы, — зычным голосом проговорил Ярташ. — Они не знают земных языков, поэтому разговаривать вы сможете только через нас. Это старейшины поселения, и они будут помогать вам во всём и слушаться вас.

Он стал называть их по очереди, и каждый при звуке своего имени выходил вперёд и наклонял голову. Первым вышел человек.

— Орик, хранитель Печей. Благодаря ему, в Кайр-Дове в очагах всегда горит огонь, склады полны дров и горючего сланца, и в домах тепло… Лаэрон Белый лист, единственный, кроме нас, кто помнит Дова-Норр ещё зелёным, и эта память тяжким грузом лежит на его плечах…

Эльф, выйдя вперёд, снова взглянул на меня искристыми глазами и вдруг светло улыбнулся.

— Но он несёт её достойно, — продолжал дракон, — и его сказания и баллады о прошлом не позволяют нам всем забыть о своих корнях и истории мира. А какой у него волшебный голос… А это Бардин, главный зодчий и инженер Кайр-Довы. Именно он руководил превращением пещер в убежище. Уважает не силу, а умение и мастерство. А его мастерство — непревзойдённо, скоро сами убедитесь.

Гном вышагнул суетливо, хмуро зыркнул из-под бровей, но тут же стащил шлем и неожиданно рыкнул что-то на своём языке.

— Он говорит, его кров — это теперь и ваш кров, — улыбнулся Вельгорн, — и большей чести у гномов и добиться нельзя, будь ты хоть царём, хоть самим гномьим богом.

— Боюсь, мы ещё совсем не заслужили такую честь, — смутилась я, максимально доброжелательно улыбнувшись гному и мы, все трое, тоже вежливо склоняли головы, пока Вельгорн представлял нас.

На этом, к моему величайшему облегчению, церемония приветствия окончилась, и мы, ведомые драконами, с замыкавшими шествие старейшинами начали длинный спуск в поселение.

Когда мы впервые побывали в Кайр-Дове, нам, ввиду примечательных обстоятельств перемещения, так и не удалось ничего толком увидеть, кроме дома Элантара, который располагался в самой высокой части поселения, выдолбленный так, чтобы в него попадал свет Рааля. Как я поняла, Вельгорн тоже останавливался у него, когда был в Кайр-Дове. Но поскольку основные дела его были на Земле, то и жил он большей частью там.

А вот теперь мы постепенно спускались ниже, к самой реке, и Кайр-Дова медленно раскрывалась перед нами ярусами чудовищно огромного природного Колизея— и это был не мёртвый памятник, а улей, гудящий упрямой, трудолюбивой жизнью.

Дорога вниз была не просто тропой — главной артерией убежища. Широкая, вырубленная в скале лестница, петляла между ярусами, словно гигантский серпантин. В стенах, вместо окон, зияли входы в пещеры-жилища, прикрытые где плотными полотнищами из шкур, где пёстрыми ткаными занавесями, на которых угадывались стёршиеся от времени родовые символы, часть входов была попросту завалена камнями. Но где-то поблёскивали и стёкла, а может, тонко выделанные пластины слюды — с такого расстояния рассмотреть было трудно.

А потом наша процессия вступила под своды гигантской внутренней пещеры, где, со слов драконов, была сосредоточена вся производственная жизнь посёлка. Там было заметно теплее, чем снаружи, и совсем не дуло. Естественный свет Рааля сюда почти не попадал, только часть косых лучей почти отвесно падали сквозь жутковатого вида трещины в сводчатом потолке. Но в основном пространство освещалось биолюминесцентными грибами и мхами, и тут нас ждал сюрприз.

Какой-то неведомый и безумно талантливый подземный ландшафтный дизайнер расположил растения на стенах причудливыми узорами, тщательно подобрав оттенки и сочетания, и они излучали фантасмагорическое сияние — нежно-голубое, ядовито-зелёное, бруснично-розовое, глубокое фиолетовое. Этот свет не согревал, но он жил, пульсировал, и его призрачные переливы создавали ощущение, будто мы, с приоткрытыми от изумления ртами, идём по живым внутренностям гигантского, спящего существа.

— Да, такого ни в одном сне не привидится, — прошептала Алёнка в восторженном экстазе. — Девчонки, я же не сплю?..

А Лерины глаза, и без того огромные, вообще превратились в чайные блюдца, тускло отсвечивающие фосфорецирующими сполохами сказочной пещеры.

До ушей долетал отдалённый металлический перезвон из кузниц, которые с гордостью показывал нам гном, ровный скрежет жерновов мельницы, вращаемой силой подземного потока, и приглушённые голоса, эхом разносившиеся под сводами. И запахи… Пахло дымом очагов, влажным камнем, кажется, квасом и чем-то острым и пряным — возможно, местными аналогами лука и чеснока.

На наших глазах проходила вся жизнь Кайр-Довы. Суровые гномы в кожаных фартуках тащили тележки с рудой. Хрупкие эльфийки с усталыми лицами развешивали для просушки пучки чахоточных местных трав. Дети — помесь всех рас — с визгом носились по лестницам и улочкам, их босые ноги уверенно шлёпали по отполированному веками камню. Они, кажется, были единственными, кто не утратил способности радостно смеяться в этом подземном царстве. Все они замирали, завидев нас, кланялись, иногда робко улыбались, но дел не бросали.

Что меня особенно поразило — чистота. На улочках Кайр-Довы не было грязи, мусора и пыли, жители были бедно, но опрятно одеты, у детей блестели волосёнки и глаза, у девчонок на шейках и запястьях частенько мелькали бусы и браслеты из светлых камешков. Детей здесь явно любили и по-своему баловали, я так ни разу и не услышала сердитого окрика или замечания от взрослых.

И вот мы дошли до самой нижней части пещеры. Здесь она расширялась, образуя громадный зал, в котором шумела подземная река. Её воды, тёмные и стремительные, бурлили, отражая свет грибных россыпей, и этот шум был громче всего — голос самой горы, неумолимый и вечный.

— Это Кхар'Дун — «Поющая Кровь», — пояснил Ярташ. — Подземный приток Каэлена, той реки, что течёт по каньону. Его вода и даёт нам всем жизнь здесь. Она относительно чистая, хоть и насыщена минералами, но из Каэлена вообще пока нельзя брать воду для питья. Там, выше по течению, — махнул он в сторону обширного грота, уходящего вглубь, — есть система колёс и желобов, которые отводят воду для полива, содержания животных и нужд жителей. Но я боюсь утомить вас, Хранительницы… Не пора ли отдохнуть и перекусить?

— Это просто потрясающе… — я подошла близко к уступу, под которым шумела