Избранная для бастарда - Екатерина Орлова

сходит с ума, колотясь о ребра и заставляя задыхаться. Карден берет вилку с ножом, отрезает от мяса кусочек и уже тянет ко рту, как я выбиваю вилку из его руки.

– Нет! – выкрикиваю, и в зале повисает гробовая тишина.

Карден хмурится, а под сводами каменного зала раздается ревущий голос Верховного правителя:

– Да как ты посмела, дрянь?!

Глава 41

Селеста

– Поднимись, – рычит на меня Карден, со злостью дергая за локоть. Он сам встает и выдергивает меня из-за стола. – Немедленно объяснись!

– Я… Карден… пожалуйста, – испуганно шепчу, с ужасом осознавая, что нас могут слышать если не все, то большинство гостей праздника.

– Объяснись! – грохочет он.

– Я… мне показалось… я просто хотела защитить тебя, – лепечу, глядя в такие родные, но такие чужие глаза мужа. Он мечет взглядом молнии, которые того и гляди испепелят меня. Превратят в горстку пыли, которую будет проще собрать на совок и развеять по ветру.

– Ты считаешь, что я нуждаюсь в защите в собственном доме? – шипит он. – Музыканты! Чего заткнулись?! – рявкает Карден так, что я вздрагиваю. Как только музыка возобновляется, Карден снова обращается ко мне: – Ты считаешь, что мне нужна защита в собственном замке? Среди членов моей семьи? Неужели ты думаешь, что мой отец способен отравить своего сына? Ты кого подозреваешь? – шипит он. – Верховного правителя?! Знаешь, какое наказание ждет того, кто хотя бы допустит даже мысль о том, что наш правитель может пойти против законов Дальних земель? Тем более, покуситься на жизнь Верховного сына! Своего собственного! Священного сына! Волара! – я снова вздрагиваю от окрика Кардена. – Уведи ее! Запри! Видеть ее не хочу! Жди наказания, Селеста, – добавляет он и буквально отшвыривает меня от себя, как нашкодившего котенка.

– Карден, – всхлипываю я, пытаясь поймать взгляд мужа. – Карден, прошу тебя.

Но он уже вернулся на свое место и теперь тихо переговаривается о чем-то с отцом. Тот с довольной улыбкой кивает и похлопывает сына по плечу. Карден откидывается на спинку трона и отшвыривает от себя блюдо, на котором лежит злополучный кусок мяса. Оно с грохотом летит на пол, и я выдыхаю. По крайней мере, он не станет есть это мясо.

– Весь аппетит испортила, дрянь, – рычит Карден.

Волара берет меня за локоть и уводит из тронного зала. Несмотря на осуждающие взгляды гостей, они все же вынуждены соблюдать приличия, поэтому поднимаются и кланяются, когда я прохожу мимо. А я готова сквозь землю провалиться. Неужели я и правда ошиблась? Но, черт побери, я же… я чувствовала! Я видела ожидание в глазах Верховного правителя и его слуг! Чего они ждали? Пока Карден попробует мясо и будет хвалить мастерство повара? Вряд ли.

– Позовите Артан! – командует Карден, и внутри меня все обрывается.

Неужели он на собственной свадьбе переспит со своей наложницей? Неужели все его поступки, которые вчера свидетельствовали о глубоких чувствах ко мне, сегодня потеряли значение? Как же теперь мы будем жить вместе? И наша дочь… если это, конечно, дочь. Что будет с ней? Он все же бросит ее в Драконью впадину? А как же закон, запрещающий убивать Верховных детей? Или к девочкам это не относится?

Пока мы идем по коридорам, я то и дело сбиваюсь с мыслей, перескакивая с одной на другую, потом – на третью, и снова возвращаюсь к первой. Мои чувства к Кардену, его чувства ко мне, его обещание спасти ребенка, если я рожу дочь, его подготовка к войне с отцом… Все это как будто было в прошлой жизни, и сейчас не имеет никакого значения.

Мне страшно. Что, если все те поступки, которые совершал Карден в последнее время, как раз были неискренними? А сейчас он показал себя настоящего. Ведь он ни разу не сказал мне, что любит. А если сказал бы… имело бы это значение? Мама учила меня судить по поступкам. Но насколько они были честными, продиктованными искренними чувствами? Кажется, я больше никогда этого не узнаю.

– Волара, – всхлипываю, – что я сделала не так?

– Госпожа, мне жаль, но вы унизили достоинство Верховного сына и усомнились в справедливости и честности Верховного правителя.

– Какая кара следует за такой проступок? – спрашиваю дрожащим голосом.

Волара открывает дверь в нашу с Карденом спальню и делает шаг в сторону, чтобы пропустить меня внутрь.

– Смертная, госпожа, – коротко отвечает она и, кивнув, покидает коридор.

Я бросаю взгляд на двух стражей, которые с нечитаемыми выражениями лиц смотрят прямо перед собой, и захожу в комнату. Закрыв дверь, бреду, едва переставляя ноги, к своему любимому креслу у окна. Обессилено оседаю в него и, уткнувшись затылком в спинку, прикрываю глаза.

Слезы нескончаемым потоком омывают мои щеки.

Неужели Карден убьет меня? А как же наш ребенок? Это же Верховный сын или Верховная дочь. Их запрещено убивать. По крайней мере, в утробе матери, пока еще неизвестен пол.

Да причем здесь ребенок?! Неужели все, что было между нами с Карденом – пустой звук? И на самом деле он ничего ко мне не испытывает и с легкостью избавится от меня. До родов запрет в башне, а после убьет. Может ли Верховный сын убить свою Тиальду? Впрочем, если он не может, свора из его семьи с легкостью выполнит за него эту работу.

Уронив лицо в ладони, я разражаюсь рыданиями. Я ведь просто хотела спасти своего мужа! Не дать его ужасной семье расправиться с ним. Не просто убить, а как будто с насмешкой, в день его свадьбы!

Немного успокоившись, достаю из-за пояса пузырек с ядом и, зажав его между пальцами, рассматриваю мутноватую жидкость. Может, и правда покончить с этим сейчас? Быстро и безболезненно. Это будет лучше, чем умирать в муках от рук любимого человека. Так, по крайней мере, во мне останется еще крохотный кусочек надежды на то, что Карден меня все же любил. Возможно, самую малость и не так сильно, как люблю его я.

Внезапно дверь открывается, и в дверном проеме появляется мой муж. Обводит меня хмурым взглядом. А, когда замечает яд в моей руке, в несколько шагов преодолевает расстояние между нами и, ударив меня по руке, выбивает из пальцев пузырек.

– Не смей! – ревет он. – Ты умрешь не так! И только я буду решать, как и когда! – Я жмусь к спинке кресла, испуганно глядя в глаза Кардена, а он рявкает: – Дверь закройте!

За его спиной тут же захлопывается дверь в спальню. Карден упирается руками в подлокотники и нависает надо мной, а я проглатываю горький