Вино и вина - Марина Йелс
Ален снова замолчал. София ждала продолжения.
– Иногда мне кажется, что моя жизнь мне не принадлежит, – продолжил он после паузы, – я даже не уверен, что сейчас говорю с вами по своей воле, а не из-за манипуляций Бена. Одно время я хотел вернуться в Англию, найти оставшихся там родственников, начать всё заново… Но Бен ненавидит эту страну. Считает, что она предала нас. Он и слышать ничего не хочет об этом, ну а Кэл во всём его поддерживает. А мне не хватило духу уехать одному, они моя семья и я не могу их бросить. Какой-то замкнутый круг, из которого нет выхода, – Ален вздохнул и вновь замолчал.
Она должна была испугаться, побежать за вещами и уехать прочь отсюда. Но вместо этого её охватило странное спокойствие, как будто всё вдруг обрело смысл. Пазл начал складываться. Она вспомнила странные вопросы Бена – точнее, Брайса – о месье Дювале и его реакцию на её ответы. А главное – теперь ей было понятно, почему всё пошло наперекосяк. «Неприятности не были вызваны тем, что я нарушила правила – это всё из-за Бена и его дара». Они оба, сами того не подозревая, мешали друг другу своими силами.
София не исповедовала ни одну из существующих религий, но точно знала, что есть некая сила – вселенная, предназначение, судьба – как угодно, и эта сила привела её в Бельвиль неспроста.
Сколько ночей она провела, мечтая о том, чтобы встретить человека, который мог бы разделить с ней бремя её дара, и кто бы мог подумать, что их пути пересекутся при таких обстоятельствах. Во всём этом был какой-то тайный смысл, и ей предстоит разгадать его.
Она решила пока не говорить Алену о своём даре. Ей нужно было обдумать всё и решить, как действовать дальше. Теперь она была на шаг впереди Бена – он не знал, что она в курсе его тайны, и уж тем более не подозревал, что она такая же, как он.
С мрачной решимостью София вернулась к реальности и спросила притихшего Алена:
– Так Эмили тоже ваша подельница?
– Я бы не назвал её подельницей. Она просто бывшая Бена, у них была лёгкая интрижка. Эмили – всего лишь пешка.
– Как и я, – горько добавила София.
Ален посмотрел на неё с сочувствием и тихо ответил:
– Все мы его пешки, так или иначе. Но Эмили правда ничего не значит для Бена.
«А для меня значила», – грустно подумала София. Ещё одна ложь в копилку разочарований. Она вспомнила, как Эмили поддерживала её, уверяя, что всё получится. Теперь её слова обрели новый смысл. «Она знала, что Бен даст мне переубедить себя». Её сильно задел не только сам факт того, что Эмили врала ей так ловко, что София даже размечталась о том, что они станут подругами, но и то, что она оказалась бывшей Бена. Одной из тех, с кем он спал. И Бен так цинично использовал её в своих играх. София вновь почувствовала отвращение, но понимала, что нужно сохранять хладнокровие, чтобы разобраться во всём.
– Ален, вам нечего бояться, ваш секрет в безопасности. Я никому не проболтаюсь, даю вам слово. И спасибо, что рассказали мне всё.
– В общем-то, вы меня вынудили шантажом, – с горькой усмешкой ответил Ален. – Но Бена и Кэла я боюсь куда больше вас.
«А стоило бы бояться и меня», – подумала она, но вслух сказала:
– Всё будет хорошо. Мы вместе во всём разберёмся, и никто не пострадает.
Ален посмотрел ей в глаза и внезапно ощутил непонятное беспокойство. «Почему она не испугалась и так быстро мне поверила?» – подумал он. Что-то не давало ему покоя. У него возникло странное чувство дежавю – словно он уже слышал эти слова, только тогда их говорил Бен.
На долю секунды глаза Софии стали глазами Бена, и Ален почувствовал пробежавший по спине холодок.
Бен
Глупо было отрицать, что София Бернар интересовала его больше, чем другие женщины, – думал Бен. Он давно смирился с тем, что на свете больше нет таких, как он, и научился с этим жить. Но теперь, встретив родственную душу – человека, который мог понять его как никто другой, – Бен не хотел её отпускать.
По пути к Софии он успел тысячу раз передумать, как поступить. Голос Кэла в его голове звучал как проповедь – монотонный и непоколебимый. Наверное, Кэл был прав в своих опасениях… Но стоило Бену увидеть Софию, как этот внутренний голос затих, оставив его наедине с искушением.
Когда он предложил ей вернуться в Париж, то мгновенно пожалел об этом. Он видел, как она расстроилась, хотя старалась скрыть свои чувства. Волна эмоций захлестнула его, и всё, что Бен мог сделать, – это намекнуть на то, что на самом деле чувствовал по поводу её отъезда, надеясь, что София поймет то, что не было сказано вслух.
Они провели вместе ещё один день, который Бен запомнил, как одно из немногих по-настоящему приятных воспоминаний. София умудрялась находить что-то позитивное даже в тех мелочах, которые его самого раздражали. «Нужен подарок для едва знакомого человека? Отлично! Я помогу подобрать. Нет времени осмотреть всё? Тем больше поводов вернуться!» – её взгляд на мир, лёгкость и энтузиазм поражали его.
Он наблюдал за ней со стороны, пока та выбирала подарок для Марты и покупала вафельный рожок. София излучала свет – продавец мороженого был очарован ею не меньше самого Бена, ибо глупая улыбка и восторженный взгляд не сходили с его лица. Что ж, Бен не мог его винить.
Но была и другая причина, почему он так внимательно за ней наблюдал, анализируя каждое её слово и действие. Бен хотел увидеть, проявит ли она снова свой дар. Он был уверен, что то, что случилось в лавке, не было просто совпадением. Он заметил, как злобно София посмотрела на Патрика, когда тот накинулся на него, Бен почти почувствовал силу её гнева. «Она использовала дар, чтобы проучить того шарлатана», – думал он.
Из разговоров с ней он также узнал, что работа у Дюваля каким-то образом подвернулась ей случайно. Он не отрицал, что София умна, но для выпускницы получить такую должность было невозможно, если только у вас нет было нужных связей, а Софию и Дюваля ничто не связывало вне работы.
«Она воспользовалась даром, чтобы устроиться в жизни с комфортом», – размышлял
