Телохранитель для дочери генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

Моя испуганная растрепанная орина, прижимающаяся ко мне в спущенной до талии рубашке. Я не только успел через пелену ярости насладиться красотой ее тела, а еще и ощутить его мягкость и податливость. Мои клыки удлинились. Кровь вскипала. Ее аккуратная нежная грудь прижималась к моей руке. Когда она шевелилась, маленькая горошина задевала кожу, вызывая такой восторг, что пуговицы на штанах готовы были выскочить из петель.

Прикрыв глаза, я и теперь не мог совладать с желанием, накатывающим волнами. Остановить бы лошадь на обочине и, скинув куртку, забраться к ней под одеяло. Стиснуть в объятиях и, не давая ей опомниться, впиться в мягкие губы, разорвать эту рубашку, что скрывает от меня ее тело, прикусить зубами ту самую горошину, что взбудоражила и не давала покоя. А после, когда она начнет стонать и извиваться, спустить с ее бедер проклятые обтягивающие ее зад штаны. Развести ее ножки в сторону и утолить этот дикий голод.

Я кусал клыками губы в кровь, пытаясь усмирить зов страсти.

Как же я хотел ее...

Закрыв глаза, глухо зарычал и уставился на ясное небо. Сколько я вот так продержусь?

Сжав ладони в кулаки, выдохнул.

Она испугается меня. Я все испорчу своей похотью. Нельзя.

Зажмурившись, я тряхнул головой, как делал это в истинном облике волка.

Но все же слишком много во мне было от человека.

Я понимал, что нельзя. Сама должна прийти в мои объятия. Сама сесть на мои бедра. Оседлать и шепнуть, что хочет. Умолять меня взять её.

А после этого можно уже и сознаваться, кто я такой. Когда она будет уверена, что я принадлежу лишь ей.

А пока... Я сильнее стиснул челюсть.

Как же мучительно... Я сойду с ума от желания!

Она снова зашевелилась и повернулась на спину. Одеяло съехало, а верхние пуговицы рубашки расстегнулись, позволяя мне насладиться ложбинкой между грудей.

Потянув воздух, я уловил будоражащий аромат своей женщины. Сладкий, манящий, сводящий с ума...

— Боги, только дайте это вынести! — взмолился я. — Где взять такую выдержку?

Кот рядом со мной негромко мяукнул и завалился набок. Он чувствовал мои эмоции, и, наверное, ему они казались смешными.

— Я на тебя, блохастый, посмотрю, когда приедем, — прорычал я недовольно, — у Аммы две такие кошечки на кухне живут, все коты слюной исходят и под окнами орут. Вот и ты присоединишься к их неудовлетворенной компании, а я рядом стоять буду и ухмыляться.

Рыжий повел ушами, а после встал и, проведя по моей руке хвостом, спрыгнул в телегу к Касси. Развалился на её ногах и уставился на меня, довольно зевая.

Хохотнув, я покачал головой.

— Ладно, предположим, в дом она тебя запустит, но на кухню вряд ли.

Кот с наглым видом поднялся и, пройдясь по животу Касси, завалился на неё, устроив морду на выступающей девичьей груди.

— Блохастая ты рожа, — выдохнул я. — Только попробуй забраться потом в нашу спальню. Чтобы духу твоего на моей постели не было.

Он громко замурчал. Рука Касси взметнулась и легла на кошачью голову.

— Мой хороший, — хрипло пробормотала она через сон. — Руньярдик! Давай я тебя приласкаю. Где тебя лучше погладить?

У меня в этот момент перед глазами потемнело. Услышать из её уст собственное имя, да ещё и так...

— Проклятье! — выдохнул я, скинул с себя куртку и бросил на бедра, прикрывая желание.

— Мой мальчик, какой ты ласковый, — ворковали за спиной. — Подожди, будет у нас свой дом, и я тебе подушечку рядом с собой класть буду, чтобы вместе спать.

"Мяу" — возликовал этот мешок с блохами.

«Рано радуешься, — процедил я мысленно. - Она ещё со мной в волчьем обличье не знакома. Подвинешься в сторону, шерстяной. Меня гладить будут и бока чесать.»

Зло цокнув, я обернулся. Касси смотрела на меня, невинно улыбаясь. Я же утопал в вырезе её распахнутой рубахи. Правда, до тех пор, пока на него не опустилась наглая рыжая кошачья лапа.

Опомнившись, моя орина охнула и принялась застегивать вылетевшие из петель пуговички.

«Ну и кто тебя просил? — я мягко вторгся в кошачий разум. — Не смей мне мешать, а то потеряешься по дороге.»

Мяу. Этот пушистый гад принялся тереться макушкой о подбородок моей девочки, жирно намекая на то, что ему никто не даст сгинуть.

— Он такой хороший, Руни, — Касси обернулась на меня. — Как думаешь, ему удобнее будет спать в моей комнате на одеяле или всё же действительно на подушке?

— На коврике, — я оскалился в улыбке. — Он же кот. Животное ночное. Нельзя вынуждать его спать на постели. Лучше пусть бегает в коридорах. Энергию вымещает.

«...И под кухней орёт о неразделенной любви. Комок ты шерсти продуманный. И откуда вы такие хитросделанные беретесь только!»

Глава 42

На дорогу спускались первые сумерки. Вглядываясь в неровную линию дальнего леса, я пытался вспомнить, был ли здесь когда-нибудь. Но ничего в памяти моей не мелькало. За день нам попалась только одна деревенька, но в нее заехать я не решился. Слишком уж бедные дома и покосившиеся заборы. Не настолько плохо простой люд жил в империи, чтобы так опуститься на дно.

Так что вывод был один — разбойники.

Те, кого в приличное поселение и не впустят. Возможно, перебежчики-оборотни из пустынных городов, которых гнали отовсюду. Даже я на своей территории их не приветствовал. Знал только, что такие семьи оседают в землях нескольких небольших фьефов, куда я еще не успел дотянуться. Клан куниц, росомах. Возможно, снежных львов. Хотя эти вряд ли кого постороннего радушно примут. Если только вдоль границ такие вот деревеньки не заметят.

Я должен был отправиться к ним с предложением об объединении. А заодно представить подданным свою суженую.

— А вместо этого я в какой-то тьме непролазной, — прошептал, злясь и на себя, и на ситуацию в целом.

— Что? — Касси привстала и растерла глаза.

— Ничего, моя орина. Отдыхай.

Кассандра весь день проспала. Похищение плохо сказалось на ее здоровье. Домашняя девочка. Аристократка. И вдруг оказалась в лесу в такой холод. Лишенная нормального питания, тепла. Но что меня удивляло — она терпела и ни разу не пожаловалась. Ничего не просила, не требовала. Улыбалась. А еще следила, чтобы я ел.Это могло бы даже позабавить, если бы я не понимал, в каком сложном положении мы оказались.

—