Дракокрушение - Тальяна Орлова

– Господин Дикран, вы считаете, что он не мог в меня влюбиться? Талантливый красивый парень, за которым увиваются студентки, не обратил бы на меня внимания?

Дракон тряхнул головой и уже совершенно серьезно сказал:

– Разумеется, мог. Эскес действительно талантлив, но, насколько я успел понять, ты среди ведьм тоже далеко не на последнем месте. Внешность мне его безразлична, а твою я со всех сторон разглядел. Змеи с ведьмами нормально ладят, поэтому никто бы не осудил. И если он ни разу не пытался за тобой приударить, то полный идиот. Но сейчас вы не пара.

– Он мой жених! – настаивала я.

– Ну да, – Сат скептически ухмыльнулся. – Почему же раньше не рассказала?

– Интересно, к какой же теме я начала бы лепить признания о своей личной жизни? Или вам каждая студентка своих кавалеров перечисляет?

Дракон выдохнул, задумался и снова отрицательно мотнул головой:

– Не каждая. Но у нас с тобой случались моменты, когда… – Он осекся и заговорил опять весело: – Да брось уже придумывать. Не пойму, зачем ты это делаешь, но не стоит. Влюбленные заметны. Например, я каким-то образом знаю, что Гантер с волчьего души не чает в вашей старосте, хотя знать этого не собирался. Просто не слепой – видел его взгляды, слышал, как он ее нахваливал перед своей стаей. А тех, у кого уже отношения в разгаре, вообще на переменах друг от друга не оторвать. За каждым кустом прячутся, в аудиторию вхожу, на всякий случай предварительно закрыв глаза.

Хорошо, что свое недоверие он объяснил именно так, ведь на самом деле я боялась, что сейчас расскажет, как видел моего Андая с другой девицей. Но нет, ректор опирался лишь на наблюдения, а мы слишком тщательно скрывались. И зачем переубеждать? Мне неважно, что Сат там себе думает.

Однако он эту тему постарался закрыть миролюбивой нотой:

– Поэтому если тебе нравится Андай Эскес, то не выдумывай небылиц, а просто скажи… хотя нет, забудь ты про него! Да это же смешно – ты и этот банальный парнишка, который сильно тебе во всем проигрывает. Скукота.

Такое я позволяла говорить только своей матери, а не постороннему лицу! Но сейчас увела тему в более забавную сторону:

– Отличный совет! И на кого мне замахнуться породой повыше – на дракона? У Андая есть недостатки, но он хотя бы не скупердяй, готовый удавиться за безделушку.

– Зачем сразу удавиться? – Сат поддержал смешливый тон. – Обычно мы остальных давим. И необязательно на дракона, но выбери кого-то настолько же интересного, как сама. Иначе лет через десять вспомнить не сможешь, что в нем нашла.

– Ой, не отговаривайте, я уже настроилась! – голосила я со смехом. – Нечистокровные драконы иногда женятся на представителях других рас, поэтому и у меня есть шанс! Это же мечта – чтобы меня заточили в высокой башне, похоронили под грудой золота и охраняли от всего на свете. Даже сквозняк мне грозить не будет. И живут драконы в десять раз дольше, то есть никакой надежды от назойливого муженька избавиться – ни уморить, ни пережить. Просто песня!

– Как ты странно описываешь заботу. Нечистокровные не такие… заботливые. Ты только про мешки с золотом не преувеличиваешь.

– Уговорили, беру! Как только под ноги какой-нибудь попадется, – скривилась я. – Меня пристроили – приступим к вам. Чем же вам Леонтина не угодила? Не любите брюнеток?

Сат опять поднял бокал и со звоном стукнул о мой. И, возможно, благодаря вину наше общение все больше выходило за рамки академической субординации.

– Отнюдь. Она красавица и умница. Но пресная. У меня нутро от нее не переворачивается и не возникает желания заткнуть ей рот.

– Мешком золота? – предположила я. – Так у нее свой имеется! О, теперь я поняла, как проходят брачные игры у драконов – вы бросаетесь друг в друга драгоценностями, пока кто-нибудь не победит?

– Да-а, а с тобой желание заткнуть рот не отступает…

Я допила вино, попробовала очередное блюдо из нежнейшего мяса и с набитым ртом продолжила:

– Те люди в подвале обвиняли вас в том, что вы свою пассию на самом деле скрываете. И это многое объяснило бы! Никто, включая меня, до конца не верит, что почти за век жизни вам не приглянулась ни одна женщина.

– Почему же? Я влюблялся в молодости, – удивил Сат. – Скакал вокруг нее романтичным зайцем, пытался стать незаменимым. Плел, что найду выход из любой ситуации. Но когда столкнулся с настоящими проблемами, вдруг понял, что ничего в действительности не могу, ни на что не способен, и сдался. Тогда решил больше не обещать ни одной девушке, что ради нее мир переверну.

Голос его уже простудно хрипел – и это становилось все заметнее. Возможно, прямо сейчас эйр с таким беззаботным видом признался в чем-то сокровенном. Но он будто говорил о каких-то очень старых временах, и с тех пор многое изменилось – сам он тоже неизбежно стал другим. Сильнее, могущественнее, опытнее и более уверенным в себе. Но странно, что единственная любовная неудача надолго отвернула его вообще ото всех вариантов. Неужели даже в его самооценке есть пробоины – и я только что одну нащупала? Но раз он так откровенен, то имеется шанс узнать побольше. Уточнила аккуратно:

– Полагаю, та девушка как раз не была пресной? Она эйра? Как ее звали?

– Имя-то тебе зачем? Но ты могла о ней слышать. Большинство людей называет ее Великой Змеей.

От такого ответа у меня челюсть отвисла.

– Шутите? – теперь и мой голос захрипел.

– Нет.

По спине и рукам побежали мурашки, но требовалось время, чтобы объять такую мысль. Это что же, он встречался с той, кому по всей империи построены храмы?! Да я сама перед отъездом из Болграда забегала просить ее поддержки! Она ведь как богиня, а мы говорим о каких-то примитивных вещах, наподобие любви или ошибок молодости. Я распахнутыми глазами заново рассматривала Сата, пытаясь представить – и почему-то казалось, что если Великая Змея и могла любить, как простой человек, то выбрала бы самого лучшего. Сат Дикран – да чего уж душой кривить? – годится.

Мой обескураженный вид вынудил эйра объяснить понятнее:

– Не смотри так. В те времена ей самой было восемнадцать. В итоге она осталась с тем, кто не обещал, а делал – и в прямом смысле перевернул ради нее мир. Это настолько далекое прошлое, что и вспоминать смешно. Первая любовь не бывает зрелой – она как репетиция перед настоящим действием. Вопрос только в том, как долго ты за этот трамплин собираешься цепляться. Именно поэтому твои эмоции к Андаю закончатся, ты на них лишь тренируешься любить всерьез.

Опять про Андая… Да как можно сейчас вспоминать какого-то там Андая?! Я привстала на колени, подалась вперед и, задыхаясь от волнения, закидала его вопросами:

– Говорят, она все еще ходит по нашей земле! Вы общаетесь?! Как она живет? Подождите, то есть она замужем?! А правда, что она слышит все молитвы и помогает страждущим? А как ей удалось…

Он перебил с усмешкой:

– Прекрати, Ирис. Великая Змея – важная политическая фигура, причастные не разглашают сведений о ее личной жизни. Иначе в приступе фанатизма ее поклонники бы растоптали.

– Да, конечно, – признала я справедливость убеждений и покорно вернулась на место. – Я просто потрясена. Теперь хоть понятно, почему вам никто не нравится. Это ж какой женщиной надо уродиться, чтобы такую первую любовь в ваших глазах переплюнуть?

– Все не так, – поправил он с улыбкой и опять раскашлялся. – Мне тогда понравилась обычная девчонка, а не легендарная героиня… Ирис, давай еще по бокалу? Голова ноет. И почему тут так прохладно?

Я оценила появившийся лихорадочный блеск в черных глазах и констатировала:

– У вас начинается жар. Надо вернуться в академию.

Но он не хотел сворачивать ужин так скоро:

– Может, я просто на две минуты прилягу? В сон клонит.

Его состояние ухудшалось так быстро, что я забеспокоилась. Встала, схватила за плечо, помогая подняться:

– Нет, иор, возвращаемся, пока вы еще способны управляться с повозкой. Да откуда эта простуда взялась?

Он выглядел вполне сносно, несмотря на легкую слабость и болезненный румянец. Расплатился со слугой, сам дошел до повозки. Но на этот раз лететь было страшновато: в воздухе любая ошибка будет стоить мне жизни.