Дракокрушение - Тальяна Орлова

– Так в этом и смысл, – он нахмурился, будто на самом деле всерьез обдумывал мои слова. – Не защищайся от меня – и тогда тебе не придется вообще больше ни от кого защищаться. Или это какой-то вопрос доверия? Так научи меня. Нужно трижды спросить согласия, а уже потом делать с тобой что угодно?

– Ты слишком глубоко погрузился в изучение ведьм, – заметила я. – Тебе не надо знакомиться со мной настолько близко, чтобы узнать.

– А если я хочу именно настолько? – уточнил он.

– А если я не хочу?

Хоть что-то до него дошло, раз сразу после он меня отпустил и позволил уйти. Я доплелась до самой ограды и там прооралась, перепугав сторожей. Отчасти произошедшее можно было списать на опьянение и болезнь, но вряд ли все. Или же последние обстоятельства просто вытащили наружу то, что внутри Сата давно пряталось? В какой-то момент мне показалось, что он сам был слегка удивлен своим порывом. Так может, и не нужно зацикливаться на поступках впервые простуженного?

Успокоив себя этими увещеваниями, я все же не поддалась мстительному желанию отложить оплату до утра. Разложила двенадцать монеток на двенадцать тумбочек, остальные оставила себе – я тоже сегодня оказала ректору огромную услугу тем, что угадала причину болезни, доставила в комнату и… выразила слишком мягко свое настоящее мнение! О нет, три медяка за мои труды – это мало. Как же бесит! Особенно тот факт, что Сат на самом деле может быть не совсем виноват в своем поведении: в горячечном бреду пациенты иногда такую чушь несут, что внимания обращать не стоит, а у этого просто еще силенок хватило на действия. Но я-то какого беса ему на поцелуи отвечала? Из чистого любопытства? Ведь каждой девушке интересно узнать, как такой потрясающий мужчина целуется. Да не будь у меня жениха, я бы и подольше там задержалась… Объяснила бы этому упертому, как с ведьмами правильно обращаться. Вот откровение века: Великая Змея, оказывается, в молодости была дурочкой, раз такого парня упустила. Или она просто не догадывалась, каким он через десятилетия станет? Тогда еще и недальновидная дурочка! В любом случае об этом лучше вслух не говорить, иначе меня возле ближайшего храма до смерти запинают ее многочисленные последователи.

– Что ты делаешь? – прошептала сонная Ларта, когда я дошла до ее места.

Следовало объяснить хоть что-то:

– Ректор благодарен, что мы включили его в свою связку, и попросил передать вам по монетке.

Проснулась и Валиса:

– Раз уж благодарен, то мог и золотыми расплатиться! А может, тебе он как раз золотыми и выдал?

Я прошествовала к своей кровати молча. Дыхнула бы сейчас неровно – сразу доказала бы свою вину. Кошелечек, туго набитый как раз золотыми монетами, надежно припрятан в моих вещах, но при желании мои соседки каждую полочку выпотрошат.

* * *

К вечеру следующего дня я получила письмо от Андая. Да-да, того самого студента, который учился со мной в одной академии и жил в пяти минутах ходьбы! Представляю, как хохотали над этим работники почтового отделения. Только я не слишком удивилась – вероятно, мой жених просто не нашел другого способа со мной пообщаться. Заблаговременно решила, что он начнет обвинять всех ведьм в превосходной мести, но ошиблась – записка оказалась довольно короткой и на другую тему: «Ирис, держись подальше от п. Д. Я при первой возможности объясню. А.».

Если «п. Д» – это «профессор Дикран», то выходит, что зацепили Андая сплетни, потому и выдвигает такое требование. Мне ли его винить за ревность, если я сама недавно поняла, что не столь уж слухи и беспочвенны? Больной или здоровый, в твердом ли уме или в бессознательности, но эйр меня целовал. А заодно и на более интимные вещи намекал. Это в любом случае произошло – и даже искренние извинения с его стороны память мне уже не очистят. Да только ведь и извинений не дождусь – клятые эйры, как выяснилось, целоваться с ведьмами не брезгуют, но до уважения к ним пока не доросли. Я и без подсказок собралась обходить его большим кругом! Разве что на общих встречах никуда не денусь, но пересуды и не с них начинаются.

В учебный день во время обеда Элка задумалась:

– Странно, девочки. Я за пару дней не услышала ни одного оскорбления от магов. Лисы еще подначивают, а змеи выдохлись, что ли? Или мы их наконец-то приструнили?

– Не приструнили, а прибили к кроватям на долгое время! – горделиво констатировала Валиса. – Кто после подобного осмелится хоть слово вякнуть?

– Ну мы же вякали, – напомнила я. – Нам когда-то тоже досталось, но это не остановило, а раззадорило.

После долгих споров сошлись на том, что змеи скорее всего разделились – на тех, кто испугался, и на тех, кому надо дать немного времени для придумывания достойного ответного удара. То есть нам правильнее теперь сосредоточиться на защите от них. От лис же мы свой корпус удачно закрыли, пора приступать к более сложному уровню.

В конце кому-то пришла в голову другая мысль, свернувшая все предыдущие измышления:

– А они точно поняли, что это мы паралич наслали?

– Кто ж еще? – удивилась Валиса.

Но я уже поймала суть и прокомментировала:

– Дело не в мотиве, а в возможности. Разве магия ведьм на такое способна?

Мы переглядывались, пожимая плечами. Не бежать же теперь к змеиному корпусу с транспарантами: «Это мы сделали, выкусите!». Однако совсем отказываться от заслуги обидно, надо будет при случае обмолвиться.

Я избегала Сата Дикрана, но невольно поглядывала по сторонам – и за несколько дней ни разу его не увидела. В этом не было ничего подозрительного: ректор преподавал на другом факультете, я и раньше с ним нечасто сталкивалась. Уверенная в своей теории, я и не думала в ней сомневаться, потому и не проверяла, сработала ли раздача монет среди ведьмочек. Если эйр слег с тяжелым недугом, то я ему все равно уже помочь не смогла бы – мои версии закончились. А опытные лекари и старые ведьмы справятся со всеми иными вариантами успешнее.

Но запоздало испугалась, когда на «Драконоведение», называемое в расписании «Теорией магии», пришла декан Злотка. Я вскочила с места и взволнованно спросила:

– Где профессор Дикран? Он болен?!

– Угомонись, Ирис, и свою истеричную попу к основанию прижми, – проворчала ведьма. – Здоров как эйр. Но у него много должностных обязанностей – я вообще не пойму, с какой стати он решил тратить на ваше обучение свое бесценное время. Поэтому сегодняшнее занятие проведу я.

Валиса противным голосом проблеяла:

– Не удивляйтесь, госпожа Злотка! Ирис так вопит от любовных чувств.

– А-а, – декан вновь перевела взгляд на меня. – Ну, бывает, мечтать не вредно. Но если вдруг попадешь в сказку и он, вместо принцесс и императриц, решит поразвлечься именно с тобой, то прыгай под него со всеми предосторожностями, чтобы не понести. Ребенок эйра тебя на ошметки разнесет. Вот, кстати, и тема сегодняшней лекции – «Облегчение схваток у рожениц». Ирис в случае провала не поможет, остальные открывайте тетради.

Я насупилась. Сат Дикран, между прочим, меня целовал! Мысленно ругаю его за это, сыплю проклятиями и оскорблениями, но было же! То есть пренебрежительный тон неуместен. Не интересны ему принцессы – внимание он обратит на ту, от которой драконье нутро дребезжит и которую хочется заткнуть любым способом.

Однако само его нежелание встречаться со мной и даже приходить на лекцию говорило об одном: Сат Дикран подумал на свежую голову и пришел к выводу, что сильно перегнул палку. И теперь наверняка подбирал слова, чтобы я не питала надежд. Да я и не собиралась, честно говоря. Замечательно осознавать себя уникальным экспонатом, да только всерьез подобные всплески лучше не воспринимать – уж точно не умной и осторожной девушке, имеющей жениха и большие планы на будущее.

А может, он и не избегал меня, раз явился в назначенное время в отремонтированный подвал. Как ни в чем не бывало кивнул мне и остальным, уселся на пол в том самом месте, где закончил в прошлый раз. И зачем-то напомнил, будто кто-то из нас страдал плохой памятью:

– Итак, с отваром вы меня обманули. На такой почве крепкую дружбу не построишь.

Валиса провела взглядом по присутствующим девчонкам и все-таки осмелилась сказать предельно честно:

– Согласна с вами, профессор Дикран. Интересно только одно – а вы нас ни в чем не обманываете? У меня маловато